— Невероятно.
Энни прикусила губу.
— Ты сердишься?
— Я? Сержусь? С чего ты взяла? А насколько близкий тебе друг этот Куигли?
— Я тебе сказала: очень близкий. У Артура была серьезная проблема из-за его невероятной стеснительности. Он зарывался в своем магазине и игнорировал покупателей. Это было так грустно. Он продавал совсем мало книг и никогда не ходил на свидания. Артур был очень одинок.
— Пока не появилась ты? — с холодным сарказмом спросил Оливер.
Энни улыбнулась и пожала плечами.
— Мы с Артуром стали друзьями спустя несколько месяцев после того, как я открыла свой магазин. Некоторое время нам доводилось вместе ужинать. Но я бы не сказала, что это были свидания, поскольку обсуждали в основном дела. Я всегда знала, что мы с Артуром никогда не сможем быть больше, чем друзьями, и, думаю, Артур это тоже знал.
— Правда? А что вы делали, когда встречались?
— Мы много разговаривали. И через некоторое время он начал преодолевать свою робость.
— Потрясающе!
— Действительно потрясающе. И довольно приятно, — с гордостью призналась Энни. — Он даже начал ходить на свидания. Собственно говоря, это я познакомила его с женщиной, на которой он в конечном итоге женился. Она тоже была ужасно стеснительной, и Артур помог ей это преодолеть. У них было много общего.
— Этот Куигли, похоже, еще один Мелвин Финч.
— Мелвин? — Энни подумала. — Да нет, Артур и Мелвин совсем разные. Если ты помнишь, у Мелвина была проблема в общении со своим отцом. Он не был стеснительным, как Артур.
— И сколько Артуров и Мелвинов ты знала?
Энни нахмурилась.
— Не понимаю.
— Не важно. — Оливер сел среди спутанных простыней. — Где мои галстуки?
— Наверное, они совершенно мятые. Не беспокойся, я их для тебя выглажу. — Энни порылась за подушкой, пока ее пальцы не нащупали полоску шелка. Она с победным видом подняла ее. — Один нашла. Я уверена, что второй тоже где-то здесь.
— Хорошо. — Оливер взял протянутый галстук и, держа его за концы обеими руками, натянул, проверяя плотность шелка. — Одного вполне достаточно.
— Что ты собираешься делать?
— Немного повозиться. — Он потянулся и мягко взял Энни за запястье.
— Оливер. Ты этого не сделаешь.
Но она увидела новый, неизвестный раньше сексуальный смех в его глазах, и что-то в глубине души ее отозвалось радостью. Она начала смеяться. «Теперь все будет хорошо», — подумала женщина. Оливер наконец начинал осваивать игры в постели.
Было одиннадцать часов утра, когда Энни сидела за своим столом в «Безумных мечтах». Она смотрела на кипу бумаг, разложенных на столе, но ее мысли были обращены к прошедшей ночи.
Оливер делал потрясающие успехи.
«Правда, возможно, у него еще будут некоторые просчеты», — думала она. Этого вполне можно ожидать. Леопард не меняет свои пятна за одну ночь. Ей нужно было помнить, что Оливер не привык делить власть ни в чем, тем более в личных отношениях. Он должен был всегда главенствовать. Но то, что он начал переучиваться, уже хорошо.
В глубине души Оливер был глубоко порядочным и достойным человеком. Его проблема состояла в том, что в силу обстоятельств он вынужден был оставаться человеком железной воли так долго, что это стало его второй натурой. Он инстинктивно осуществлял власть над всем, включая людей.
Но вчера ночью Оливер доказал, что способен изменить свое поведение. Он пытался измениться. Ради нее.
Пребывая в приятных мыслях, Энни начала мурлыкать себе под нос какую-то мелодию.
Она готовила заказ для очередного клиента, перелистывая небольшой каталог, пока легкий шум на пороге не заставил ее поднять голову. Увидев, кто пришел, она улыбнулась.
— Привет, Вэлери, заходи.
— Извини, если помешала. — На глазах у девушки были темные очки. — Мне нравится твой магазин. Интересная коллекция.
— Спасибо. У нас, правда, нет бесценного доколумбова золота, но ничего, справляемся. Садись. — Энни показала ей на стул с противоположной стороны своего стола. — Как все прошло на бенефисе у Шоров после того, как мы с Оливером ушли?
— Хорошо. Никто не сделал по поводу Оливера никаких замечаний, которые могли бы меня смутить, если ты это имеешь в виду.
— Не совсем это.
Вэлери заколебалась.
— Энни, я хотела поговорить с тобой о вчерашнем вечере.
Энни захлопнула каталог.
— Что именно об этом вечере?
— Я слышала, что сказал Оливер Полу Шору, договариваясь о встрече.
— Да, знаю, — самодовольно улыбнулась Энни. — Отличный первый шаг, ты не считаешь?
Вэлери тревожно всматривалась в ее лицо.
— Я это и хотела у тебя спросить. Ты правда думаешь, что Оливер согласен на мир с мистером Шором?
— Да. — Энни откинулась на спинку стула, чувствуя себя очень, мудрой и уверенной в точности своего анализа поведения Оливера. — Твой брат несколько упрям.
— В этом никто не сомневается.
— И слегка высокомерен.
Вэлери состроила гримаску.
— Лучше скажи, настоящий тиран.
— Но, — сказала Энни, сделав протестующий жест, — он также и очень умен.
— Ладно, согласна.
Энни хмыкнула.
— Достаточно умен, чтобы знать, когда проигрывает сражение. Мне кажется, о.н понимает, что не сможет контролировать ваши отношения с Карсоном. Поэтому он решил пойти на мировую с Полом Шором, чтобы установить гармонию между семьями.
Вэлери сжала руки на коленях.
— Как бы мне хотелось в это верить. Я очень хочу в это поверить.
— Поверь, — улыбнулась Энни. — И отдай должное своему брату. Он делает это для тебя, Вал. Семья для Оливера всегда находится на первом месте.
Девушка странно посмотрела на нее.
— Но он высказывал страшные угрозы.
— Это все пустые угрозы на словах. Он никогда не разобьет семью, — мягко сказала Энни.
— Когда я в тот вечер разговаривала с ним, Оливер дал мне понять, он сделает все, что в его силах, чтобы помешать мне выйти замуж за Карсона.
Энни пожала плечами.
— Возможно, Оливеру просто нужно было какое-то время, чтобы все обдумать, осмыслить тот факт, что он не в силах тебя остановить. Ему нелегко идти на уступки, ты же знаешь, Оливер ненавидит беспомощность.
— Это я понимаю, — вздохнула Вэлери. — И знаю, что семья для него очень важна, ведь все, что Оливер делал с тех пор, как уехал папа, он делал для нас. Он был нам скорее отцом, чем братом. Настоящий старомодный патриарх.
— Ясно. — Энни улыбнулась. — Проблема патриархов в том, что их добродетель несовершенна. Качества, которые делают их достаточно сильными, чтобы в трудные времена или в экстремальных ситуациях поддерживать семью, становятся помехой, когда речь идет об общении с людьми в мирное, так сказать, время, когда нужна мягкая, понимающая манера.
