В какой-то момент снова начался дождь; оба промокли, Салли поглядела на пасмурное небо и засмеялась.
— Какие же мы дураки! — воскликнула она. — Почему мы не идем внутрь, вместо того, чтобы стоять под дождем?
— И тебе нельзя простужаться, — проворчал муж, поставил ее на ноги и наклонился, чтобы поднять багаж. — Пойдем обсохнем и тогда сможем поговорить.
Рис настоял, чтобы она приняла горячий душ, пока переодевался в сухую одежду, и когда она вышла из ванной, то обнаружила, что он сварил кофе; две дымящиеся чашки уже ждали на столе.
— О, как хорошо.
Она вздохнула, потягивая горячий напиток, и окончательно согрелась.
Рис опустился на стул возле стола и помассировал затылок.
— Мне нужен кофе, чтобы не заснуть прямо сейчас, — устало сказал он.
Салли смотрела на него, отмечая утомление, въевшееся в каждую линию лица, и сердце мучительно сжалось.
— Прости, — тихо сказала она.
Он отмахнулся, как бы отстраняя усталость, и тишина упала между ними. Как будто оба не решались начать, боясь сказать что-то личное, Салли уставилась в кофейную чашку.
— Крис ушел, — отрывисто начал Рис, не глядя на нее.
Она вскинула голову.
— Ушел? — эхом отозвалась она.
— Уволился. Дауни сказал мне, черт, не помню, когда это было. Полный пробел. Но, беря расчет, сообщил, что уезжает в другой город.
На мгновение Салли понадеялась, что Крис и его Эми воссоединились, и он оставил работу, чтобы остепениться, но тут же поняла, что такое не может произойти с Крисом. Вспышка боли пронзила ее, когда она представила, как близко подошла к потере Риса, и она быстро сделала еще глоток кофе. Потом выпалила:
— Предполагаю, тебе позвонила Барбара?
— Тут же, — признался он. — Я обязан ей до конца жизни за эту услугу. Я полностью сорвал график съемок, чтобы попасть на первый же рейс в Нью-Йорк. Все думали, что я не в себе, раз летаю туда и обратно, пересекая Атлантику всякий раз, когда у нас случался перерыв. Ситуация действительно сводила меня с ума, — мрачно признался он. — Не знать, где ты, все ли с тобой в порядке, понимая, что ты поверила всему, что рассказала озлобленная шлюха.
— Миссис Эрманн передала тебе рассказ Корал? — спросила Салли, желая знать, точно ли пересказаны слова модели.
Безумная надежда охватила ее: он сказал, что Корал солгала и, конечно, вел себя совсем не так, как в чем-то виноватый человек.
— Слово в слово, со слезами, струящимися по ее лицу, как водопад, — пророкотал Рис.
Он резко потянулся и схватил свободную руку Салли, крепко сжимая ее длинными пальцами
— Она солгала, — снова повторил он, голос стал хриплым от напряжения. — Чему бы ты не верила прежде, это правда. Корал может быть беременной, но клянусь, что отец не я. Я никогда не занимался с ней сексом, хотя она много раз настойчиво провоцировала меня.
Слова потрясли Салли. Его голос звучал несомненно правдивым, и все-таки она недоверчиво пропищала:
— Никогда?
Темный румянец залил его скулы.
— Никогда. Думаю, я был лишь вызовом для ее эго. Она просто не могла допустить, что меня не интересует секс с ней, даже когда я признался, что женат и что ни одна женщина ни разу в жизни не привлекала меня так, как собственная жена, — сказал он, не отрывая от нее глаз.
Салли покраснела от его взгляда, и он сильнее сжал ее руку.
— Думаю, из-за этого она тебя и возненавидела, — продолжил Рис, по-прежнему не сводя с нее глаз. — Я отверг ее из-за тебя, и она изо всех сил старалась разлучить нас, причинить тебе боль. Возможно, она не собиралась делать то, что учинила, если хочешь предоставить ей презумпцию невиновности. Если она действительно беременна, то, скорей всего, хотела попросить у меня деньги на аборт. Беременность — смерть для модели, и я не могу представить себе Корал преданной матерью.
Салли глубоко вздохнула.
— Рис, а ты дал бы ей денег?
— Нет, — прорычал он. — Я мог бы убить ее, когда миссис Эрманн рассказала мне, что она натворила.
— Но… ведь у нее и самой есть деньги…
— Не верь этому, — пробормотал он. — Она слишком любит красивую жизнь, чтобы сэкономить что-нибудь, и очень много оставляет в Атлантик-Сити и Лас-Вегасе. Она не очень хороший игрок, — резко закончил он.
— Но зачем ты вообще встречался с ней, если она тебя не интересовала? — спросила Салли.
Этот момент был самым уязвимым в истории Риса. Они с Корал постоянно появлялись вместе, и она не настолько глупа, чтобы поверить, что они не продвинулись дальше держания за руки.
— Потому что она мне очень нравилась, — отрезал он. — Не требуй доказательств моей верности, Салли, потому что их нет. Я могу только сказать тебе, что Корал никогда не была моей любовницей, даже когда я еще не нашел тебя.
— И я должна тебе поверить? — усомнилась она напряженным голосом.
— Именно так, — твердо ответил он. — Также как и я принимаю на веру, что ты никогда не была связана с другим мужчиной. У тебя ведь тоже нет доказательств.
Салли хмуро смотрела вниз на скатерть, скользя взглядом по узорам до руки, которую он не отпускал.
— Я никогда не интересовалась другими мужчинами, — неохотно призналась она, ненавидя необходимость выдать этот секрет. — Я даже ни с кем не встречалась.
— И все восемь лет ты была единственной женщиной, которую я хотел видеть, — ответил он напряженным голосом, отпустил ее руку, поднялся и принялся беспокойно шагать по маленькой кухне. — Я чувствовал себя полным идиотом. И не мог понять, почему такой робкий маленький кролик, как ты, въелся мне под кожу. Я не стал бы терпеть ни единой сцены по поводу моей профессии от любой другой женщины, но продолжал возвращаться к тебе, надеясь, что ты повзрослеешь и поймешь, как необходима мне моя работа. Ты сказала, что подсела на возбуждение и опасность, и это — именно то, что испытывал я. Наркотическая зависимость от экстрима. Я никогда и не собирался бросить тебя навсегда, — отрывисто произнес он. — Я только хотел преподать тебе урок. Я ожидал, что ты попросишь меня вернуться. Но ты этого не сделала. Собралась с силами и продолжила жить, будто не нуждаешься во мне вовсе. Ты даже отказалась от материальной поддержки, вернув мне чек. Я похоронил себя в работе. Поклялся, что забуду тебя, и иногда это почти удавалось. Я наслаждался компанией других женщин, но всякий раз, когда дело доходило до серьезных отношений… Я просто не мог. Это приводило меня в ярость, но я вспоминал, как все было у нас с тобой, и не хотел ничего другого.
Салли уставилась на него, словно пораженная громом, а Рис впился в нее взглядом, будто она натворила что-то ужасное.
