Что же было дальше? Вот что рассказывал Бржезицкий о своей жизни в 1920 году и после окончания гражданской войны на допросах в ГПУ:
"…я пришел к помещению штаба революционных войск и предложил свои услуги работать. Мне дали должность коменданта санитарного поезда № 7 (конец января 1920 г.). Здесь работал 2 м-ца, а потом мне дали повышение, а именно н-ка санитарной команды Инокентьевского госпиталя. Здесь я проработал 2 м-ца и был арестован. Вечером пришли за мной и обыскали и хотели взять, а комиссар сказал, что я с ним сам приеду на следующий день в Особый Отдел. Так и сделал, но меня, не смотря на заверения комиссара, не отпустили, а сказали, что специалистов мы отправляем на фронт. Отсидел я 4–8 дней и меня одиночным порядком отправили на фронт в Штаб Западного фронта. Прибыл я в штаб и меня зачислили в Смоленский запасной арт. дивизион старшим инструктором. Там я работал в комиссии по проверке артиллерийских знаний у командного состава тех частей, которые перебрасывались на Польский фронт. Затем, я точно не помню, кажется, в сентябре месяце 1920 г. меня перевели в 4-ую артилл. школу сначала на должность комвзвода, затем помкомбата. Затем, в 1921 г., в октябре месяце, меня перевели в Днепровскую военную флотилию на должность ст. артиллериста. В ней я пробыл до момента начала расформирования. Октябрь 1922 г., я был демобилизован. В скором времени была регистрация всех бывших белых и я взялся на учет.
В это время я работал грузчиком в артели. Затем был год безработным, состоя на учете Биржи Труда. 16-го июня 1924 г. получил назначение с Биржи на должность ст. рабочего в комхоз. Там работал вскоре десятником до 16/3 1929 года, когда был уволен по реорганизации. Не помню, в 1924 г. или в 1925 г. был снят с учета белых и зачислен в терчасть 33 арт. дивизион. В 1927 г. летом отбывал 1–1/2 месяца в этом дивизионе в Дарнице. В 1928 г., не помню когда, меня приписали к 14 арт. полку и выдали моблисток. В 1929 г., в конце лета (август м-ц) меня призвали на 1–1/2 мца на специальный артилл. лаг. Сбор в Ржищево. В 1930 г., в конце сентября, я был призван на кратковременные лагерные сборы в свою часть, а именно в 14 артилл. <полк>.
В марте 1930 г. я работал десятником на строительных работах в Жилсоюзе. Кроме того, я кончаю в курсы строительные при ВСНХ.
Что касается моих знакомых, то благодаря моему замкнутому образу жизйи, я решительно никуда не хожу. Все время свое посвящаю только работе и ученью. Я должен кончить свое ученье в ударном порядке к 1 — го мая с/г. Единственно, к кому я ходил раз в 1–2 месяц<а>, это к родственникам моей жены (сестра родная жены замужем за сыном доктора Деленса (Де-Ленса — прим. Т.Я.)…"
Так сложилась дальнейшая судьба Петра Александровича Бржезицкого. В конце 1920 года, совершив головокружительное путешествие через Германию, Англию, Дальний Восток, Россию и Польшу он вновь вернулся в Киев. Здесь его еще ждала Нина Константиновна Коссобудзская, на которой после семи лет знакомства и многих лет военной разлуки он все же женился. Отсутствие нормальной работы и замкнутость была вызвана лишь тем, что он продолжал увлекаться алкоголем, который стал его настоящим роком после краха Белого дела на Дальнем Востоке.
Осенью 1930 года от Леонида Сергеевича Карума, мужа Варвары Булгаковой, известного нам, как прототипа Тальберга, Петр Александрович получил приглашение читать курс военной химии на военной кафедре Киевского Института Народного Хозяйства. Военную химию Петр Бржезицкий преподавал всего несколько месяцев. Интересно, что Мышлаевский тоже в какой-то мере занимался химией. Не один раз в "Белой гвардии" и различных вариантах ее финальных глав мы можем встретить замечания о том, что он увлекался разбавлением и смешиванием спиртных напитков, а так же самого спирта. Карум знал, что Бржезицкий бывший белый, но все же решил помочь ему. Это и погубило Петра Александровича и чуть не погубило самого Карума.
Еще в 1929 году органы ГПУ в Киеве начали охоту за бывшими участниками антибольшевистского сопротивления, высшими офицерами и генералами старой армии. Эта охота вскоре вылилась в мало известное дело "Весна", по которому было арестовано более двух тысяч бывших офицеров и генералов российской армии во всех регионах СССР. Их обвиняли в контрреволюционном заговоре против Советской власти. В организации заговора по иронии судьбы был обвинен бывший генерал Владимир Александрович Ольдерогге, который в 1920 году являлся одним из руководителей наступления Красной армии на Дальнем Востоке и которому Бржезицкий был обязан крушением всех своих надежд. Зять Ольдерогге, полковник Минин, бывший однополчанин Карума, так же работал вместе с Бржезицким. Минин и Карум были обвинены в причастности к организации заговора. Бржезицкий, как бывший колчаковец, в ГПУ вообще считался чуть ли не идеологом заговора.
1 февраля 1931 года за Петром Александровичем Бржезицким приехал "черный воронок" на улицу Короленко, 14, кв. 1, где он жил с женой. После обыска Бржезицкий был арестован. В тот же день он рассказал все, что добровольно вспомнил о своей предыдущей жизни. На второй день ему пришлось вспомнить то, что он не хотел вспоминать в ГПУ. На третий день его заставили "вспомнить" то, чего он никогда не делал и не знал. А 4 февраля 1930 года в деле появилась стандартная и тысячи раз выверенная в ГПУ, а затем в НКВД запись: "Признаю себя виновным в принадлежности к контрреволюционной организации, которая ставила себе целью свержение Советской власти и оказания содействия интервенции. Прошу при рассмотрении моего дела принять во внимание мое чистосердечное признание и раскаяние".
Советское правосудие того времени было достаточно скорым на расправу, поскольку "участники заговора" были арестованы и обработаны всего за несколько месяцев. 6 марта 1931 года по делу "Весна" части "киевской организации заговорщиков" было вынесено заключение: "Следственное дело № 135 по обв. Петра Александровича Бржезицкого… в преступлении, предусмотренном ст. 54 п. 11 и 2 УК УССР направить в Судебную Тройку ГПУ УССР с ходатайством о применении к Бржезицкому П.А. ВЫСШЕЙ МЕРЫ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ — РАССТРЕЛА".
Судебная Тройка при Коллегии ГПУ УССР, рассмотрев 20 апреля 1931 года дело Бржезицкого, нашла возможным заменить высшую меру всего пятью годами исправительно-трудовых работ. Уже в мае 1931 года Бржезицкий оказался в Темниковском исправительно-трудовом лагере в Мордовии. В феврале 1932 года Петра Александровича перевели в СЕВЛАГ, куда он, правда, так и не доехал…
Нина Константиновна Коссобудзская пять раз отправляла в прокуратуру прошения о пересмотре дела мужа. Однако, они были оставлены без внимания. А вскоре арестовали и всю семью Коссобудзских, и Нину Константиновну постигла горькая участь мужа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
