ваше святейшество, кого к лику святых-то причислять надо. А вы – ни одного мученика самого тяжкого страдания России за всю историю. У вас – только свои по разнарядке… А вы, Пивоваров, хотите, чтобы Ольга и ее мать увидели в вашем фильме хотя бы фрагмент о золотых часах генерала Ефремова?
Я надеюсь, вы понимаете хотя бы то, что все люди, включая Кулистикова и всех сотрудников НТВ, и съемочную группу фильма, и вас лично, смертны. И мне кажется, в надлежащий час тех работников администрации Тверской области, которые причастны к созданию немецкого кладбища во Ржеве, во главе с Дмитрием Зелениным, и вас с вашим начальничком следует со всеми почестями на этом кладбище и похоронить. Там же должны найти вечное упокоение и Горбачев, Чубайс, Гайдар, Абрамович, Потанин… Туда дано перезахоронить и Ельцина со всем кланом предателей.
Гигант эпохи в бронзе и слове
Памятники известным, знаменитым и великим людям разумно ставить там, где этот человек родился, или прожил значительную часть жизни, или совершил что-то очень важное, или, наконец, умер. Так, первый памятник Петру Великому, естественно, был поставлен в городе, который он основал; Пушкину – в городе, где он годился, в Москве; Александру Первому – в Таганроге, где он умер.
Надо признать, что в советское время этому разумному обыкновению прошлого следовали далеко не всегда. Конечно, тогда был переизбыток некоторых памятников. Кроме того, стали ставить памятники сугубо идеологического характера, как, скажем, Марксу и Энгельсу в Москве, или в знак уважения к другому народу, к его культуре, – таковы памятники Сервантесу (1991), Руставели (1966), Шевченко в той же Москве. Но другое дело, что ныне памятники Ленину, Сталину, Дзержинскому, советским солдатам и полководцам как символы великой эпохи стали объектами борьбы между патриотами и антисоветскими оборотнями. Тут уж не до разговоров об излишествах. Такие памятники защищают от вандалов и даже ставят новые, как было недавно в Запорожье: патриоты воздвигли памятник Сталину, оборотни его разрушили, патриоты восстановили и поставили у него охрану.
Но вот в центре Москвы на Новинском бульваре сейчас поставлен памятник поэту Иосифу Бродскому работы Георгия Франгуляна. Что, поэт родился в Москве? Нет, в Ленинграде. И там еще с 2005 году во дворе филологического факультета ЛГУ уже стоит «бронзовый монумент работы Константина Симуна». Что ж, по нынешним временам в Ленинграде на Фонтанке поставили памятник и «Чижику-пыжику», который на той самой Фонтанке воду пил. А кому еще из русских писателей во дворе ЛГУ стоят памятники? Никому. Интересно.
Может, Бродский умер в Москве? Нет, он заверял:
На Васильевский остров
Я приду умирать.
Однако обещание не выполнил, умер не в родном Ленинграде, а в приютившем его Нью-Йорке.
Примечательно, что Есенин предсказывал:
В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь.
И повесился, да еще именно под окном.
Маяковский еще в молодости размышлял:
Все чаще думаю,
не поставить ли лучше
точку пули
в своем конце?
И поставил точку пули.
Николай Рубцов уверял:
Я умру в крещенские морозы…
Как в воду глядел: умер 19 января, именно на крещение.
А Бродский только сказал красиво о родине, но умер на чужбине, в Америке, а похоронили его в Венеции. Место, конечно, поэтическое. Ведь это там уже два века
Старый дож плывет в гондоле
С догарессой молодой…
Но для памятника Бродскому место выбрали (Собянин?) самое подходящее – против американского посольства. Действительно, в США вышла первая книга Бродского, там он прожил почти половину всей жизни и без малого всю творческую жизнь, там много писал на английском языке.
Я не мог разобраться, когда именно открыли памятник. По телевидению, кажется, не передавали. По одним данным, 24 мая. Это День славянской письменности и день рождения великого русского писателя Михаила Шолохова, тоже Нобелевского лауреата. То-то порадовался бы Михаил Александрович собрату. По другим данным, 24-го все-таки не решились, постеснялись Кирилла и Мефодия, открыли 31 мая.
Но не важно, когда. Гораздо важнее, что министр культуры г. Авдеев сказал: «Нам очень повезло, что в нашей стране родился великий, не до конца понятный гигант эпохи Иосиф Бродский». Друг гиганта Евгений Рейн, тоже знаменитый поэт, присовокупил: «Создание этого памятника в Москве – великое событие для тех, кто ценит русскую культуру».
Газеты сообщают, что великое событие произошло на глазах «нескольких сот человек, среди которых были замечены скульптор Зураб Церетели, артист Сергей Юрский и врач Леонид Рошаль».
Прекрасно, но тем, кто ценит русскую культуру, как тут не вспомнить, что первый памятник Пушкину, великому национальному поэту, родившемуся и умершему в России, был открыт почти 45 лет спустя после его смерти, Есенину в Москве – спустя 70 лет после смерти, Шолохову – спустя 18 лет. Да еще где! В Текстильщиках. А тут поэту, по авторитетному мнению министра культуры, «не до конца понятному» и известному в России чуть больше, чем Симун или Франгулян, – всего через 5 лет поставлен памятник в одной столице и через 10 лет – в другой. И не в каких-то там Текстильщиках, а около университета и в центре столицы… Где будет третий? Да как же не поставить монумент в деревне Норенская Архангельской области, где года полтора поэт прожил, высланный из Ленинграда. Совершенно как Пушкин в Кишиневе и Михайловском, где есть и музеи. И в Норенской должен быть! А директором музея хорошо бы назначить нынешнего министра культуры, когда сей гигант путинской эпохи выйдет в отставку.
Вот какая возвышенная суета вокруг имени почившего поэта. И это при всем том, что в Москве исчезли улицы Пушкина и Белинского, Герцена и Огарева, Грановского, Станкевича и Чехова, площади Лермонтова и Маяковского… Именно этим – искоренением духа русской культуры – прежде всего и занялись в Москве оборотни первого призыва во главе с мэром Гавриилом Поповым, фальшивым греком, невежественным горлопаном.
Исчезла и улица Горького, и памятник его, самого знаменитого писателя ХХ века, а Союз писателей молчит, а на страницах «Литгазеты», украшенной профилем великого писателя, некоторые литературные дамы даже вопрошают недоуменно: «Горький? Да ведь он же не очень спешил вернуться в СССР». Почему-то не добавила: еще и резко критиковал коммунистов.
И вот, говорю, при всем этом мне, человеку, который ценит русскую культуру, радоваться вместе с евреем Рейном и
