извивался под ее руками.
— Скажи «да». Я хочу поиметь тебя в зад. Сделай это для меня, — прошептала Динка, погружая кончик пальца в его узкое сжатое отверстие.
— Сука! — взвыл Шторос, выгибаясь дугой и пытаясь ускользнуть от ее пальчика. Но Динка не собиралась так просто его отпускать. Любит он брать ее в зад, пусть сам тоже испытает всю гамму этих ощущений!
— Ну же! — она, не дожидаясь его разрешения, легкими колебаниями погружала свой палец все глубже, пока не проникла до самого основания. А сама в это время страстно сосала его член, чтобы ему не было так обидно.
— Сука, я разорву тебя на клочки! — зарычал он яростно, но оттолкнуть ее не пытался, и Динка восприняла это, как молчаливое согласие. Он приподнялся над шкурой на локтях, прожигая Динку пылающим взглядом, и сжал в кулаках густой мех. Послышался треск разрываемой когтями шкуры, и Динка почувствовала, как судорожно сжатое его отверстие расслабилось, а он, толкнувшись бедрами ей навстречу, сильнее насадился на ее палец.
— О да! Сегодня Шторос будет моей шлюхой, — выдохнула она, вводя в него два прижатых друг к другу пальца и ускоряющимися толчками изображая настоящие соитие.
Кровь в венах закипела новым всплеском возбуждения. От вида распростертого перед ней мужчины, от его стонов, вкуса его члена и… ощущения горячей скользкой плоти, тугим кольцом обхватившей два ее пальца. Если ей пальцами удалось почувствовать хоть малую часть ощущений, которые испытывает мужчина при проникновении в женщину, то она могла понять их вечную жажду, их стремление обладать ею снова и снова.
— Раздвигай ноги, шлюха. Сегодня ты кончишь для меня? — прошептала она, касаясь губами головки, ускоряя толчки и синхронно двигая рукой по его члену вверх и вниз. Он больше не сопротивлялся, откинувшись на шкуру и зарываясь пальцами в волосы на ее затылке.
— Хор-р-роший мальчик, — прорычала Динка отстраняя губы от его члена, но не переставая ласкать его руками. — Теперь кончай!
— Ур-р-р, — зарычал Шторос, выгибаясь, и из отверстия на головке его члена выплеснулось белое, терпко пахнущее семя. Динка поспешно убрала от него руки и быстро, пока он не пришел в себя от пережитого удовольствия, ретировалась за спину Тирсвада.
— Ах ты! — он очухался довольно быстро и подскочил с изорванных шкур, сверкая глазами. Но наткнувшись на насмешливые взгляды остальных мужчин, зарычал и вылетел из пещеры.
Динка вскочила и бросилась за ним, но у выхода ее задержал Дайм.
— Оставь его, пусть побудет один и успокоится, — посоветовал он ей. — Давай лучше разведем костер и позавтракаем.
Динка еще раз взглянула в сторону выхода, но Вожака послушалась. Плеснула себе на руку обжигающей жидкости из котелка, чтобы смыть следы страсти, и поползла в дальний угол пещеры, где были свалены горой сумки. Там она достала свою человеческую одежду. В этом мире по ощущениям холодно не было, даже было жарковато, но Динка все равно чувствовала себя без одежды неуютно.
Она скептически осмотрела дорожные штаны и куртку и поняла, что не хочет их надевать. Домашнее платье в этой уютной пещере было бы как нельзя кстати. Вытряхнув на пол все содержимое сумки, она обнаружила на самом дне тонкую кружевную сорочку, которая вроде бы и скрывала тело, но оставляла простор для фантазии. Когда-то она покупала ее, чтобы порадовать своих мужчин и предстать перед ними в новом соблазнительном виде. Из-за всех этих проблем со здоровьем сорочку пришлось отложить до лучших времен. И вот, кажется, эти времена, наконец, настали.
Динка, улыбаясь собственным мыслям, натянула на тело нежную кружевную ткань, немного жалея о том, что нет возможности помыться. Она до сих пор недоумевала, как можно жить в мире, в котором нет обычной воды. Вода же нужна не только для того, чтобы пить. Но варрэны в своем мире ни в мытье, ни в стирке одежды, похоже, не нуждались.
Когда Динка сложила все обратно в сумку и поднялась со шкур, Тирсвад с Даймом уже хлопотали у костра. На рогатине висел котелок с кипящей «водой», в который Тирсвад укладывал куски мяса и какие-то местные травы, пытаясь сварить не то суп, не то жаркое. Дайм нанизывал куски мяса на веточки и раскладывал жариться над огнем. Все были заняты и Динкина помощь не требовалась. Она, ступая босыми ногами по мягким шкурам и с наслаждением отмечая для себя каждое ощущение от человеческого тела, подошла к сидящему у стены Хоегарду и уселась рядом с ним, прислонившись плечом к его плечу.
— Ты сегодня особенно красивая, — прошептал Хоегард, наклоняясь к ее уху. Динка улыбнулась такой простой, но искренней похвале. Хоегард всегда знал, что нужно сказать, чтобы порадовать ее.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она тоже шепотом.
— Неважно еще. Но, благодаря тебе, жить буду, — улыбнулся он.
— Кажется, моя попытка отсосать яд ничем тебе не помогла, — вздохнула Динка. — Тебе все еще тяжело даже на ногах стоять.
— Наоборот, — возмутился он. — Если бы ты этого не сделала, я был бы уже мертв. А так, в мое тело успели попасть лишь крохи отравы. С того момента, как ты вывела яд из ран, мне становится все лучше и лучше. Скоро все будет опять хорошо.
— Надеюсь, — вздохнула Динка.
Они немного помолчали, сидя рядышком и наслаждаясь близостью друг друга.
— Ты не сердишься на меня? — спросила она и смутилась от того, как он удивленно посмотрел на нее вздернув брови. — Ну, за то, что я сегодня тебя не выбрала… — пробормотала она, жалея, что подняла эту тему.
— Нет конечно, — он засмеялся так весело и светло, что сомнений никаких не осталось — не сердится и не обижается.
— Я едва сижу. Разве я смог бы доставить тебе удовольствие?
— Мы вернемся к этому позже, да? — с надеждой спросила она.
— Конечно! — бодро ответил он, а потом склонился к ее уху и заговорщическим шепотом добавил: — Попросим Дайма, чтобы он вышвырнул из пещеры этих двоих и посторожил вход, останемся вдвоем: только ты и я…
Динка радостно кивнула.
— Динка, Хоегард, идите кушать, — позвал Тирсвад. — Сегодня на завтрак жаркое из сирха!
— Ура! Жаркое! — Динка вскочила на ноги, а потом, спохватившись, помогла подняться Хоегарду. Он вроде бы стоял на ногах, но его сильно качало, и
