притягивая на себя. Их недавняя близость была так коротка, что сейчас Динка была готова продолжить.
Но он не стал входить в нее, а приподнялся на вытянутых руках и смотрел на нее с робкой надеждой.
— М-м-м? — Динка, выгибаясь, льнула к его телу. Жаркие волны желания разбегались по коже от каждого касания их тел.
— Я хочу… позволь мне… — он, смутившись опустил глаза, а Динка с интересом посмотрела на него снизу вверх.
— Я хочу взять тебя сзади, в другую ямку... как Шторос, — прошептал он едва слышно. — Тебе же нравится так? Можно я тоже попробую?
— Ох, еще один ненормальный, — рассмеялась она над его смущением. — Только надо масло, с ним приятнее обоим.
— Сейчас! — радостно оживился он, соскакивая и выхватывая из кучи вещей одну из сумок. — У Штороса в сумке где-то было.
— Он убьет тебя, — фыркнула Динка, с интересом наблюдая за его возней. Тирсвад с характерным звуком откупорил пузырек и растерянно замер с бутылочкой в одной руке и пробкой в другой. Пещеру сразу заполнил сладкий персиковый запах, хоть масла и оставалось буквально на донышке.
— Давай скорее, пока он не явился, — томно прошептала Динка, поворачиваясь к Тирсваду спиной. Она устроилась, стоя коленями на шкуре и положив голову и грудь на мягкий мех. Руками раздвинула ягодицы своей приподнятой попки, чтобы ему было удобнее.
— Ты восхитительная, — простонал Тирсвад, капая ей между ягодиц прохладное масло и осторожно касаясь кончиком пальца вожделенного входа.
— Ого! Какой потрясающий вид! — от входа в пещеру послышался насмешливый голос Штороса.
— М-м-м, — Динка разочарованно застонала. Она знала, что Шторос где-то неподалеку и догадывалась, что он учует запах ее возбуждения и персикового масла. Но мог же он хоть иногда проявить такт и не врываться в пещеру, когда они с Тирсвадом наедине?
Несмотря на то, что ее мужчины были хорошо знакомы с каждой клеточной ее тела, быть вот так застигнутой врасплох теми, кто в игре не участвовал, было все-таки стыдно. И Динка ощутила, как лицо и шею заливает краска. Она быстро убрала руки и попыталась выпрямить колени, чтобы улечься на живот и спрятать между ногами интимные части тела.
Но Тирсвад вдруг страшно зарычал, подхватил ее под бедра и вздернул обратно на колени. Сейчас, когда он дорвался до сладкого, ему уже ничего не могло помешать, даже присутствие и циничные комментарии Штороса.
Динка задохнулась от новой вспышки возбуждения. Стыд, желание, ощущения от скользящего между ягодиц члена Тирсвада и направленные на нее взгляды сводили с ума. Тело жарко откликалось на бурные эмоции. Задний проход нетерпеливо сжимался и разжимался, по бедрам текли соки желания, а возбужденные соски затвердели и посылали по телу искры наслаждения от каждого прикосновения к шкуре под ней.
— Вы продолжайте, мы не будем вам мешать. Только посмотрим, — тем временем снова прокомментировал увиденное Шторос. Динка повернула в его сторону голову и зажмурилась от стыда. Он был не один. Он привел с собой Хоегарда, который еще не очень уверенно стоял на ногах, и сейчас помогал ему устроиться у стены, откуда открывался прекрасный вид, на согнувшуюся в бесстыдной позе Динку.
Она хотела воззвать к пониманию Хоегарда и попросить его хотя бы отвернуться, но тут Тирсвад мягко толкнулся сзади, медленно погружая свой член в ее задний проход, и все мысли вылетели из головы.
— О-о-о! — Динка протяжно застонала от нарастающего наслаждения, вцепившись пальцами в мех шкуры.
— Ох, как стонет эта маленькая шлюха, — негромко проговорил Шторос, но так, чтобы она услышала. — Ее ротик так и просит еще один член.
— Ах, о да! — Динка выгнулась, прижимаясь грудью к шкуре и еще больше выпячивая зад навстречу члену Тирсвада. Он мучительно медленно продвигался в тесный проход, раздвигая судорожно пульсирующие вокруг него мышцы.
Динка приоткрыла глаза, и увидела прямо перед собой Дайма. О нет! Когда он успел прийти? Он обхватил большими ладонями ее лицо, приподнимая его, и разглядывал своими желтыми глазами.
— Аргх! — Тирсвад вошел до самого основания и издал восторженный рык.
— М-м-м, — Динка качнула бедрами, чтобы создать движение между их слившимися телами. Перед глазами все мутилось от застилавшей их животной похоти, которая выходила из-под контроля. Стыд, смущение — все отступило перед этим невозможным наслаждением.
Дайм приподнял верхнюю часть ее тела и склонился к ее губам за поцелуем, в то время как его большая рука накрыла и слегка сжала ее правую грудь. Тирсвад отклонился назад так, что она перестала ягодицами ощущать его живот, лишь его ладони, крепко сжимающие ее бедра, а потом его член заскользил внутри. Медленно назад и тяжелым сильным ударом вперед.
— Эй! Полегче! Это очень нежная дырочка. Не порви ее, — вновь вставил Шторос, но Тирсвад вряд ли услышал его, продолжая яростно врываться в ее тело.
— М-м-м, — Динка выгнулась и задрожала в держащих ее мужских руках, закусив зубами губу целующего ее Дайма. Рот — еще один человеческий источник наслаждения. Дайм обхватил ее подбородок и нажал пальцами ей на щеки, вынуждая расцепить зубы и раскрыть рот. Тирсвад толкнулся внутри снова… И снова… Мучительно медленно выходя и с рыком врываясь в ее горячий жаждущий задний проход.
Пружина наслаждения туго закручивалась все новым и новым витком от каждого толчка. Казалось, каждая мышца в теле стонет от счастья от этих грубых ускоряющихся толчков, насаживающих ее тело на его твердый кол. Поцелуи Дайма были страстными, глубокими. Его язык заполнял ее рот, скользя по спинке ее языка, касаясь кончиком нёба, но ей этого было мало. Она высвободилась от поцелуя и, нащупав руками его огромный возбужденный член, задохнувшись от восторга, прокатившегося по позвоночнику от копчика до макушки и приподнявшего волоски на затылке.
— Давай, потаскушка, возьми его в рот. Сделай Вожаку приятно, — услышала она голос Штороса и послушно обхватила своим ртом член, втягивая его в себя.
— Эй, я все еще здесь! — ягодицу обжег жесткий шлепок и толчки в заднем проходе ускорились до немыслимой частоты. Теперь она уже не различала когда Тирсвад входит, а когда выходит. Все ощущения слились в одно непрекращающееся наслаждение. Член, толкающийся во рту, член в попке, мужские ладони на бедрах…
— М-м-м! — стонать она не могла из-за того, что рот ее был наполнен восхитительно пульсирующей плотью. На глазах выступили слезы.
