поправится. Моему дракону нанесли страшные раны, брюхо ему сожгли, а голову прогрызли до черепа. Покойный дракон императора оказался настоящим чудовищем во всех смыслах.
Но Краснопуз по итогу выжил и даже оправился от ран. Я же решил, что два дня погоды теперь не сделают, я хотел лететь в бой именно на Краснопузе. Этот дракон был боевым зверюгой, и он уже доказал и свою силу, и интеллект, и верность. Так что на другом драконе мои шансы выжить бы резко упали.
Когда Краснопуз полностью оправился от ран, я решил, что пора выступать. Я регулярно отправлял дракончика Храбреца на разведку к столице, и согласно его донесениям там за эти два дня ничего не изменилось. Разве что на домах вчера вывесили черные флаги — в знак траура по убиенному мной императору.
Кто сейчас управляет столицей, я не знал, мои новые переговорщики, которых Храбрец отнес к городу, просто не вернулись. Судя по всему, люди их убили в отместку, решив, что я бесчестно разделался с императором на наших с ним переговорах. Хотя у нас с императором был честный поединок, но люди теперь об этом даже слушать бы не стали.
В общем-то мне не оставалось больше ничего, как идти на штурм. Я был уверен, что как только моя орда разметает зверенышей у стен города — люди тут же перепугаются и сами пойдут на новые переговоры. А другого выбора они мне сами просто не оставили.
Все эти два дня я мучительно размышлял о том, что мне делать с Дар и Сев. И ящерка, и магичка все еще содержались под арестом. Я пытался их допрашивать, но ни одна из них ничего интересного больше не рассказала. Судя по всему, Сев на самом деле случайно проболталась ящерке, что я убил её дядю. А Дар уже решила отомстить мне, потому что в ней взыграли родовые ящериные инстинкты.
В конце концов, я решил отложить вопрос судьбы девушки и ящерицы до победы. Я всё равно оставлял в лагере орочьих самок, детенышей и стариков, вот им я и поручил приглядывать за Сев и Дар. С собой в поход на столицу я их, естественно, взять не мог. Ни Сев, ни Дар больше не было доверия.
Я решил выступить ночью, так меньше шансов, что люди заметят движение нашей громадной орды. Тем более что вражеские разведчики на драконах над Дым-Горой регулярно летали. Троих из них я даже убил, завладев их драконами, так что теперь драконов у меня стало одиннадцать.
Это было, конечно, хорошо. Но всё равно мало. Одиннадцатью драконами столицу не возьмешь, ведь город охраняло несколько сотен враждебных драконов. Сколько их точно — я так до сих пор и не знал. Когда я был в драконнике в скалах — мне казалось, что драконов там в пещерах тысячи. Но над городом я одновременно видел не больше сотни. И даже пленный владелец Колизея мне тут ничего подсказать не мог, как и пленный сынок императора. Сколько точно у людей драконов, наверняка знали только главный городской драконовод и император. Но император был уже мертв, а до драконовода теперь хрен доберешься.
Так что я просто надеялся, что у людей пара сотен драконов, а не тысяча. В любом случае, когда дойду до столицы — узнаю это точно.
Я приказал оркам хорошенько выспаться и отдохнуть днём. А после заката созвал все племена в центральный лагерь к Дым-Горе. Сама Дым-Гора представляла собой небольшой потухший вулкан, возвышавшийся над лесом. У орков это место считалось священным, они верили, что именно в жерле этого вулкана Праматерь сотворила первого орка.
Я посадил моего Краснопуза прямо на край жерла мертвого вулкана, а потом издал боевитый хрюк. Орки собрались под горой, все разом. Большая часть моей орды тонула в лесах, на голых склонах вулкана плечом к плечу стояли лишь вожди и самые свирепые самцы всех племен, числом около тысячи.
Но воодушевить именно их и было задачей первейшей необходимости.
Я воздел ввысь золотой меч императора, все еще сидя в седле дракона — так было пафоснее.
— Вот оно оружие, человечьего варбосса! — заорал я, — В моих руках! Узрите слабость рода человеческого, мои верные орки. Предводитель людишек пал, сраженный моей могучей дланью!
В ответ мне послышались громогласные хрюки.
— Герой! Геррр-рой! — взревели тысячи глоток разом.
Неплохо для начала.
— Кто мы? — спросил я мои бесчисленные зеленорылые орды.
— ОРКИ! ОРКИ! ОРКИ! — взорвалась толпа.
— Чего мы хотим?
— КРУШИТЬ! КРУШИТЬ! КРУШИТЬ!
— Когда мы хотим КРУШИТЬ? — поинтересовался я.
— ПРЯМО СЕЙЧАС!
— Да, но готовы ли вы КРУШИТЬ, мои свирепые орки?
— ДА! ДА! — толпа уже почти вошла в экстаз.
Сказывались мои прошлые навыки рекламщика, а еще моя сверхспособность воодушевлять орков на победу, полученная вместе с титулом варбосса.
— Я не слышу! — недовольно крикнул я.
— ДА! ДА! ГОТОВЫ! КРРР-РРРУШИТЬ!
— Не-а. Я не слышу вас, орки, — я скептически покачал головой.
И на этот раз крики были уже такими, что в лесу с деревьев полетели листья, а где-то даже повалилась сосна. С вулкана вниз просыпались камушки, а на горизонте вспорхнула в небеса перепуганная стая журавлей.
Сам я при этом чуть не оглох от бешеных криков моей орды, ор и похрюк теперь стояли такие, что меня чуть не сбило звуковой волной с дракона.
— ДА! ГОТОВЫ! ГОТОВЫ! ВЕДИ НАС, ГЕРОЙ! ВЕДИ НАС! МЫ — ТВОИ!
Застучали боевые барабаны, засвистели костяные свирели, лес завибрировал от адской музыки войны.
Вот теперь точно ВСЁ. Парни прогреты, парни готовы.
Командиры назначены, орки уже заранее поделены мною на дивизии, по племенному принципу. У меня чуть меньше ста тысяч парней, и каждый из них готов умирать и убивать.
Обозы тоже собраны. До столицы нам топать пару недель бодрым маршем, но я был уверен, что с таким боевым настроем мы дойдем раньше.
— ВПЕРЁД! — провозгласил я.
И зеленая орда тронулась.
* * *
Проблемы возникли только на третьи сутки похода, когда моя могучая армия чуть не утонула в болотах. Мы перли на столицу кратчайшим путем, при этом орки-проводники заверили меня, что болота проходимы. Но проходимы они оказались для пеших орков, а не для наших обозов, груженых провизией и оружием для махача. И прежде чем я осознал этот факт — мы потеряли десятка два волков и вдвое меньше орков, жадное болото просто всосало несчастных.
Я обругал проводников и пустил армию в обход болот.
Через неделю похода от моей армии
