жреца Яниэр выглядел еще более величественно и благородно, чем прежде, – словно белая статуя, что ослепительней снега. Изящный длинный веер со спицами из белой стали прятался среди поясных украшений и в сложенном состоянии казался совсем неопасным, но Элирий припомнил: Яниэр в совершенстве владел этим оружием. В отличие от Элиара, выходец из Ангу не любил прямого контакта клинков, но движения его веера были так же стремительны, как и удары Когтя Дракона. Особые вибрации этого тяжелого боевого веера могли на расстоянии не только разрушить слабую человеческую плоть, но и, если понадобится, расколоть самый прочный камень. Однако главным духовным оружием его оставалось знаменитое Крыло Журавля – сладкоголосая кифара, чья смертоносная музыка не имела равных по чистоте и силе звука.
Владетель Ангу был утончен и высокомерен, как чистый утренний свет. В вытянутых руках его лежал зонт от дождя, формой и цветочным рисунком напоминающий старинные зонты аристократов Лианора. Яниэр шагнул было вперед, намереваясь раскрыть его над наставником, но в то же мгновенье одним-единственным небрежным щелчком пальцев Элиар установил от спущенных сходен до дверей в башню длинный воздушный барьер. Теперь дождевая вода лилась и собиралась по обе стороны дороги, бессильная замочить путешественников.
Белый мрамор блестел под ногами. Некоторое время молча полюбовавшись на стены из дождя, образовавшие своеобразный коридор, Элирий ступил внутрь, мысленно закатывая глаза от очередной ненавязчивой демонстрации мастерства. Однако как наставник он вынужден был признать: Второй ученик и в самом деле поднаторел в формировании барьеров различной величины и сложности. Впрочем, стихия воздуха всегда легко поддавалась Элиару. Он – ветер и ураган, буря, способная разметать все на своем пути. Сердце его – навсегда пронзенное ветром вольных степей.
И если огонь был стихией могущества и безграничной власти, то воздух – стихией свободы и непокорности.
Отдав ставший ненужным зонт спутнице, Яниэр сделал несколько шагов навстречу и замер: наложенное на Элирия вервие бесцветия даже вблизи мешало различить силу его крови, узнать дух солнечного огня. Заметив разрешительный кивок волчонка, Элирий снял маску. Едва взглянув ему в лицо, Яниэр немедленно распростерся ниц и припал к его стопам, как часто делал это прежде.
Потерянный старый мир вмиг окружил мессира Элирия Лестера Лара, словно и не было этих четырех сотен лет, словно остановившаяся тогда жизнь продолжилась с того же места, как ни в чем не бывало. Но все же поддаваться этому ностальгическому очаровательному чувству нельзя. Нельзя забывать, что вокруг не в точности тот же самый мир, и ученики его также уже не те, что раньше.
Элирий не торопился начинать разговор, с пытливым интересом разглядывая Первого ученика, которого видел в последний раз так давно. Яниэр был все так же изящен и утонченно красив, напоминая бабочку с осиным жалом. По правде говоря, во внешности его мало что изменилось, разве что вместо карминных одежд служителя Закатного Солнца теперь ярко переливались снежные меха основателя нового культа, а волосы не были заплетены в привычную свободную косицу, гладким белым шелком свободно спускаясь до поясницы.
– Двери Ангу всегда открыты для Красного Феникса Лианора, – церемонно произнес Яниэр. Скрытая за строгой формальностью, в сдержанном приветствии смутно угадывалась неожиданная приятная искренность.
Только чуткое ухо могло расслышать нюансы и полутона в этом безукоризненном спокойствии. Элирий вдруг припомнил, как в прежние дни любил разгадывать эмоции, почти неразличимые в прохладном, ясном и чистом голосе. Первый ученик, в свою очередь, угождал ему целыми днями, с полуслова улавливая мысли. То были славные времена.
– Учитель, ваш ученик безмерно счастлив видеть вас, – чуть мягче добавил Яниэр, не дождавшись ответа или хотя бы простого кивка. – Все, чем владеет хозяин Севера – в полном вашем распоряжении. Приказывайте, я буду повиноваться.
– Довольно, душа моя, – медленно проговорил Элирий, пристально наблюдая за тем, как бесстрастное лицо Яниэра меняется и оживает при звуках его голоса – мелодичного и тягучего, так хорошо узнаваемого голоса Красного Феникса Лианора, который плетет чеканные узоры и без труда проникает в сердца. – Поднимись.
Явно обрадованный благосклонностью и добрым расположением наставника, Яниэр хотел было вновь припасть к лотосным стопам, но Элирий остановил его, протянув затянутые в перчатки узкие кисти, ладонями кверху. Яниэр почтительно коснулся губами черного шелка запястий и встал, бросив укоризненный взгляд на Элиара, с непроницаемым выражением наблюдавшего за этой сценой.
Наверняка Яниэр заметил печати духовного пленения, тяжелыми путами лежащие на его безоружных руках. Однако известный своей предусмотрительностью Первый ученик ничего не сказал вслух: только склонил голову, приветствуя на своих землях нынешнего Великого Иерофанта и приглашая следовать за ним во дворец. Холодная полуулыбка Яниэра была не нежнее зимней луны.
Дворец владетелей Севера блистал серебром, белоснежным фосфором и хрусталем, напоминая тонкой работы вазу. Словно стремясь попасть в Надмирье, архитектурный ансамбль устремлялся к небу всеми высокими башенками, арками и стенами, а на грешной земле его окружали сады изысканной белой магнолии. Как раз сейчас деревья стояли в цвету. Крупные соцветия усеивали ветви, смотрясь особенно трогательно и ярко в приглушенной серости утра. Деликатный аромат магнолии мешался с плотным запахом устойчивых к заморозкам белых северных роз, которые круглый год радовали глаз в большом открытом розарии перед главным входом. В дальней части его блестели небольшие декоративные пруды, приятные для прогулок.
– Учитель, должно быть, устал с дороги, – войдя внутрь, на всякий случай осведомился Яниэр. – Осмелюсь ли я предложить вам легкую трапезу?
Согласно уговору, Элирий должен был вновь бросить вопросительный взгляд на Второго ученика и, дождавшись кивка, в свою очередь согласиться. Но ничего такого он делать не стал.
Вместо этого пожал плечами и сухо предложил Яниэру обращаться с вопросами напрямую к Элиару, прозрачно давая понять, что от него тут не зависит ровным счетом ничего.
Повисла долгая неловкая пауза, которую никто не хотел прерывать. Но кому-то все же пришлось.
– Я виноват и ничем не заслуживаю доброго расположения Учителя, – в конце концов откликнулся Элиар, с завидной выдержкой демонстрируя отменно-предупредительное обращение. – Должно быть, я плохо исполняю свои обязанности и вызываю только неудовольствие. Чего желает ваша светлость?
– Да, волчонок, ты изрядно утомил меня своей опекой, – равнодушно протянул Элирий, демонстративно смотря только на Яниэра. – Я хочу побеседовать с Первым учеником. Наедине.
Прежде находящиеся в постоянном соперничестве воспитанники напряженно переглянулись.
– Учитель будет в полной безопасности рядом со мной, – стремясь успокоить ясно читающиеся тревоги Элиара, тихо заверил Яниэр. – Ты и твои люди можете проводить время во дворце, как пожелаете, а мы с мессиром, с твоего позволения, ненадолго отправимся в цитадель Белых Лун, закрытую для посещения всем, кто не
