городом, и внука сегодня первый раз приехали навестить, до этого только по видеосвязи. Мама обнимает меня в ответ, а сама глаз с Есении не сводит. Понимаю, мам, я сам часами любоваться готов.
– Здравствуйте, – пищит Еська, краснея от взгляда моей мамы. А он у нее… Опасный, короче. Она у меня женщина строгая, и сдержанность ее порой хуже всяких скандалов.
Спиной чувствую, как Есеня меня взглядом сверлит. Была бы возможность, наверное, высказала бы мне все уже, или еще что похлеще. Но пока стоит и просто смотрит. Чувствую, несладко мне сегодня придется после этого вечера.
– Очень похорошела, – говорит мама, подходя к Есе. Обнимает ее легонько и тоже в щеку целует, а у меня камень с души. – Сразу видно, мой сын влюблен по уши. Ты буквально светишься.
– С ним тяжело иначе, – отвечает малышка, смущаясь. – Рада вас видеть.
– Взаимно. Мойте руки – и к столу, – командует мама. – Виновник торжества еще спит.
Она уходит в глубь квартиры, и я буквально слышу, как тяжело выдыхает Еся. Кажется, она все это время вообще не дышала.
– Мне бояться? Убьешь? – усмехаюсь, подходя к ней. Она берет меня за руку, опираясь на нее, пока скидывает туфли, а потом выпрямляется и рычит прямо в лицо мне:
– Покусаю.
Мысли в голову сразу вообще не те лезут. Мы на детском празднике, блин, а она «покусаю»…
– Я не буду против, – усмехаюсь и целую Еську в нос, чтобы не ворчала. Ну подумаешь, мама… Вдруг они с ней тоже подружатся.
Она у меня хоть и суровая, но если любит – то самый добрый человек на свете. А Есю она полюбит. Хотя бы потому, что это единственная девушка, которая смогла меня сделать счастливым.
Мы беремся за руки и проходим в ванную, моем руки, я отвлекаю Еську поцелуями, а потом так же за руки выходим и идем в гостиную. Она очень напряжена, я это чувствую, волнуется и очень зажата. Мне хочется ее обнять, расслабить, но я точно знаю, что, пока не поговорим с мамой и она не поймет, что к ней больше никто не относится плохо, – не расслабится, как бы я ни пытался.
Папа, как обычно, сдержан и вежлив. Он кивает Есе с другого конца стола и легко улыбается. Но все знают, что это не означает равнодушие. Просто это папа. Они с мамой достаточно скромны в проявлении эмоций, даже я рядом с ними – эмоциональный фонтан. Яська так вообще фейерверк, она в бабушку уродилась.
Поговорить мы не успеваем ни о чем, потому что в комнату входит Ярослава, держа на руках Льва. Совсем взрослый, но все еще мило крохотный, он смешно зевает и причмокивает, словно еще пытается досыпать.
– Да ты мой красавчик, – Еся не контролирует себя, когда в поле зрения попадает этот ребенок. Она буквально забывает обо всем вокруг, никого, кроме него, не видит. Сразу встает и подходит к нему, целуя крошечные пальчики.
Ярослава очень ревностно относится к проявлениям чувств к Леве, но только не со стороны Есении. Я правда до сих пор не могу понять, каким образом они умудрились так сдружиться, но факт остается фактом: смогли. И Еська чуть ли не единственный человек, кому Ярослава доверяет ребенка. Даже на нас с Ромой фыркает, то держим не так, то качаем слишком сильно. А тут… происходит что-то невероятное, но безумно приятное даже лично мне.
Яська сразу передает Леву на руки Есении, и я замечаю, как за всем этим наблюдают мои родители. Больше мама, конечно. В ее взгляде теплота, а на губах легкая улыбка. Меня это очень радует.
– Привет, пирожок, – Еся целует пухлые щечки и с невероятной нежностью смотрит на малыша.
А у меня сердце рвется. Каждый раз, когда на ее руках ребенок, у меня внутри бабочки летают, но делают они очень больно.
Я помню разговор с Есенией, я помню все до мелочей, что она говорила мне. Я знаю о ее проблемах, и потом я расспрашивал о них подробнее, чтобы знать, с чем имеем дело. Мы были в клинике на плановом осмотре, Есе прописали новое лечение, сказали динамика положительная, но очень маленькая. Нужно исключить стресс, добавить положительные эмоции, а еще верить в лучшее и принимать лекарства. Мы не думаем пока о беременности, хотя оба безумно хотим. Пока сосредоточились только на здоровье. Я вижу, как ей тяжело, и каждый раз стараюсь забрать часть боли себе, чтобы ей было легче.
Но она на руках с ребенком… Это выглядит как мечта. Я верю, что у нас получится, и когда-нибудь мы будем устраивать праздник в честь малыша, у которого мое имя будет отчеством.
Еська садится рядом со мной, воркуя с Левой. Она действительно не видит никого вокруг, когда он рядом. Эта девушка слишком прекрасна. Стоило искать ее всю жизнь, чтобы научиться испытывать эмоции, которые я могу ощутить только рядом с ней.
– Ты будешь замечательной матерью, – говорит моя мама, глядя на Есю с малышом как под гипнозом. Она тоже растаяла от этой картины, и я ее понимаю.
Есеня замирает. Улыбка сразу с лица сползает. Тема слишком острая и болезненная, я не рассказывал маме таких подробностей, да и зачем? Это наше личное, даже больше личное именно Есении, я не имею права распоряжаться ее секретами.
Праздник безнадежно испорчен для нее, я чувствую. Обнимаю ее за плечи и целую в висок, стараясь подбодрить хоть немного. Если бы я мог забрать всю боль себе – я бы забрал.
– Люблю детей, – говорит Еся, взяв себя в руки. Она невероятно сильная. Я не знаю никого, кто был бы сильнее ее. – Особенно этого круассанчика. Как его можно не любить?
– Ты самая лучшая, – шепчу Есе на ушко, умирая от бушующих внутри чувств.
И мои догадки по поводу испорченного праздника не подтверждаются. Малышка в который раз удивляет своей стойкостью. Она учится быть сильной, и это очень подкупает.
Мы много болтаем, а еще мама не затрагивает больше тему детей, уловив боль в глазах Еси. Папа спрашивает о работе и жизни в целом, а девочки разговаривают на всякие женские темы.
Кажется, так выглядит счастье. Вся семья за столом и самая любимая девушка рядом.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что у нас не получилось бы ничего пять лет назад. Непонятные отношения с моими родителями, мы слишком молодые и вспыльчивые. Сестра-подросток, портящая настроение Есе, и, как выяснилось, влюбленный в нее мой лучший друг, который не мог справиться с чувствами.
