Все то было неправильным. А сейчас все так, как должно быть.
Есе комфортно, и это очень большая и ценная награда, что ей хорошо со мной и моей семьей.
Мы сидим недолго, потому что и Еся уставшая после работы, да и Яське с малышом нужно отдыхать. Родителям отдаю ключи от своей квартиры, чтобы переночевали или остались на сколько нужно, а сам увожу Есению туда, куда очень давно мечтал привести.
Правда, сначала мы заезжаем кормить ее кота, и она очень долго перед ним извиняется, что ей придется бросить его еще на какое-то время. Она и правда будет самой лучшей мамой.
Когда мы едем – я очень волнуюсь. Это очень большой шаг для меня, и если Еся откажет… Не хочу думать даже, что могу чувствовать в этот момент.
– Ты покажешь еще одну кофейню? – с любопытством спрашивает, смешно потягиваясь в кресле. Уже темнеет, и в коттеджный поселок мы въезжаем под светом фар. Еся хмурится, но все еще молчит. Наверное, думает обо всем, что сегодня было.
Открываю ворота кнопкой и въезжаю на территорию дома. Позавчера привезли последнюю мебель, а вчера вызвал клининг, чтобы убрали всю пыль и всякое, что нужно было почистить. Сегодня в этом доме можно жить. Я даже продуктами затарил холодильник. Так готовился к тому, что приведу сюда Есеню.
– Дем, а мы вообще где? – спрашивает, выходя из машины.
Беру ее за руку и веду к входу, все еще не говоря ни слова. Боюсь, что от волнения начнет язык заплетаться и буду нести несусветную чушь.
Открываю дверь и впускаю внутрь Есю, заходя за ней следом. Мне нравится то, что вышло. Я очень доволен проделанной работой и тем, что смог исполнить свою мечту. Нашу мечту.
– Нравится? – спрашиваю, обнимаю малышку сзади и укладываю подбородок ей на макушку. Обожаю так делать, вечность бы так стоял.
– Да, очень, – кивает.
Пока видно только большую прихожую и большой коридор. В такой неудобной позе мы проходим дальше, оказываясь в гостиной. Направо видно большую кухню и лестницу наверх, где спальни. Остальные двери закрыты, но мы обязательно пройдемся везде.
– Но все-таки: где мы?
– Мы… у нас, – отвечаю и чувствую, как Еся каменной становится. Замирает в моих руках и снова не дышит. – Я очень долго строил этот дом, и вот позавчера здесь закончили всё. С твоим появлением в моей жизни я понял, что строил дом из наших с тобой старых мечт. И вот исполнил их. И очень хочу, чтобы это стало и твоим домом тоже.
– Дем, – шепчет пораженно, а потом поворачивается, оставаясь в кольце моих рук, и смотрит прямо в глаза своими, полными слез. – Демочка, это шутка такая?
– Малыш, у меня слишком хреново с чувством юмора, я серьезен как никогда. Я хочу жить с тобой. Жить здесь. Привезти сюда твоего кота и по утрам наглеть и требовать блинчики. А еще тут внизу сауна и бассейн, и я очень много хочу сделать с тобой именно там, понятно?
– А где еще? – загораются глаза у кошки. Она встает на носочки и обнимает меня за шею. В глазах искры летают, и, господи, как же я счастлив.
– А еще тут много места на кухне, вот диван очень удобный. Тут две ванных, четыре спальни, да и ковер у камина мягкий настолько, что…
– А у тебя грандиозные планы, я смотрю, – хихикает Еся, оставляя на губах поцелуй.
– Я серьезно, Есь. Переезжай ко мне.
– С тех пор как ты мне подарил этот камень, – она достает ключи из кармана, на которых тот самый брелок-оберег, – у меня словно все правда стало лучше. Ты знаешь, иногда мне кажется, что все мое счастье и правда в нем. Я очень боюсь его потерять, потому что я не готова расстаться со всем, что у меня есть.
– Могу подарить еще один камень, хочешь?
– Давай, – смеется Еся, но улыбка сменяется шоком, когда вместо камня оберега я достаю из кармана коробочку.
– Камень чуть другой, но…
– Дем…
Она плачет. Я не знаю, что делать с ее постоянными слезами, но она совершенно не умеет сдерживать эмоции. И это тоже меня подкупает. Настоящая и искренняя, открытая и правдивая. Такая, в которую невозможно не влюбиться. Я ревную ее к каждому столбу.
– Малыш, давай ты сначала согласишься со всеми предложениями, а потом будем плакать, да?
– Со всеми? – шмыгает носом.
– Переехать ко мне, перевезти кота, стать моей женой и любить меня до конца дней. Так что? Соглашайся, Есь…
– А дети? – снова задает волнующий вопрос.
– Все будет так, как должно быть. Я тебя очень люблю.
– И я тебя очень, – снова всхлипывает и плачет сильнее прежнего.
– И ты согласна…
– На всё, – кивает и снова целует. И даже соленый от слез поцелуй самый-самый сладкий.
Эпилог
МОТ – Капкан
Два месяца спустя
– Я понятия не имею, что это за цифры и откуда они взялись! – мы ссоримся с Мирославом. Потому что кто-то напортачил в документах, но я точно знаю, что это была не я. Я сверила все свои записи и отчеты – этого не было! А во мне сейчас так много эмоций, что я отпустила ситуацию. И Мирослав в последнее время чересчур эмоциональный стал. Сумасшедший дом, короче.
– Есь, я не собираюсь тебя ругать, нам просто нужно понять, откуда это взялось, потому что это ошибка в подписанном договоре, и она стоила нам кучу денег!
– Я. Не. Писала. Эти. Цифры!
– Извините, – наш разговор прерывает администратор Соня. Она выглядит слишком бледной и растерянной, что совершенно на нее не похоже. – Я не вовремя?
– Входи, – говорит Мирослав, потирая пальцами переносицу. – А ты иди, Есь, все равно уже ничего не сделать с этим договором.
Выхожу с трясущимися от нервов руками. Непробиваемый!
Залетаю в кабинет и роюсь в своих папках, точно зная, что где-то должен сохраниться второй экземпляр договора. Я всегда печатаю по два на всякий случай.
Нахожу быстро, создавая невероятный бардак. Но нахожу! С правильными цифрами… А это уже интересно. Потому что цифры-то действительно правильные, а в том договоре, что был у Мирослава, – нет.
Пазл в голове быстро складывается, и я бегу сообщить ему о находке, но снова оказываюсь втянута в слишком интимный момент. В этот раз, слава богу, это не секс на столе, но Соня вполне очевидно рыдает на плече у Мирослава, пока тот поглаживает ее по голове. Я не знаю, что между ними, никакие отношения они не демонстрируют, даже если они есть.
