— Гэбс, я…
— Я знаю, давай.
И этих слов оказалось достаточно, чтобы перед закрытыми глазами расцвел фейерверк. Я потерялась в этом шторме удовольствия, обрушившемся на меня, лишь отстраненно замечая, что Гэбс тоже достиг разрядки. Какое-то время мы просто лежали, приходя в себя, пытаясь отдышаться, а потом Гэбс провел костяшками пальцев по моей скуле и нежно поцеловал.
— Наверное, я умер и попал в рай, — тихо сказал Гэбс с легкой улыбкой.
— Я так и поняла, когда ты назвал меня Боже, — он только рассмеялся.
— Я не называл тебя так!
— Эмм… «Спасибо, Боже», — напомнила я ему, за что была нещадно укушена за мочку уха.
Еще некоторое время мы подурачились, а потом заснули. Но долго мне спать не дали. Ночью я проснулась из-за поползновений одного не в меру голодного парня на соседней половине кровати и все повторилось. А утро встретило меня ехидной улыбкой, не оставляющей сомнений в том, что от меня хотят. И да, все повторилось еще раз. После этого я со смехом закрылась в ванной, крича о приставаниях и миграции в монастырь.
Следующая пара месяцев прошла, как праздник. Гэбс привыкал к новой жизни, много читал, разбираясь в том, что произошло в мире за последние три года, какие вышли новинки техники, технологии. Он вливался в жизненный поток, ориентируясь в новейшей информации, пусть и не полностью. Часто они с Ноксом обсуждали всякие дела, финансы и возможности. Я видела, что Гэбс серьезно настроен и это меня радовало. Он привыкал, учился жить в этом, чуждом для него, мире. Не просто выживать, а крутиться вместе со всеми, обходить препятствия. Дома со мной он был нежным и заботливым, иногда страстным, но всегда счастливым. Я видела его улыбку, видела, как светятся его глаза, и другого доказательства мне было не надо. Теперь снова можно было строить планы на жизнь и не думать, что они больше смахивают на фантастику. Теперь все было реально, и это пьянило почище вина. Ощущение, что все в твоих руках, все возможно. Поэтому я тоже улыбалась. Это заметили все. Ребята на работе не переставали подшучивать над этим. Когда Гэбс первый раз отвез меня на работу, он вошел в мастерскую вместе со мной, оглядываясь по сторонам, визуально оценивая место и его обитателей. Я познакомила его с ребятами. И между ними довольно легко установились приятельские отношения. Правда, Гэбс не преминул на глазах у всех показать, кто здесь хозяин, и поцеловал меня. Глубоко, собственнически. Чак еще несколько дней смеялся, что мой парень таким образом «пометил территорию». Из ветклиники я уволилась — теперь все выходные принадлежали Гэбсу. И вот сегодня мы решили с ним прогуляться по вечернему городу. За три года жизни здесь я успела довольно неплохо изучить окрестности, поэтому мой парень решил отъехать подальше. Чтобы разделить новые впечатления на двоих. И мы нашли это неизвестное местечко — небольшой сквер с памятником. Машина осталась в стороне, а мы медленно прогуливались по асфальтированной дорожке. Окружающую тишину разбавлял стук моих каблучков и шорох кроссовок Гэбса. Было так хорошо, спокойно. Но не долго. Навстречу нам вышли два парня. То, что они здесь по нашу душу, не вызывало сомнений — парни смотрели прямо на нас. Мы с Гэбсом остановились, и он задвинул меня себе за спину. Черт, да что же это такое? Почему нам не дадут жить спокойно? Гэбс напрягся, готовясь ко всему, что угодно. Парней, судя по всему, он не знал, поэтому оставался шанс, что все обойдется. Когда эти двое подошли на расстояние шага и остановились, Гэбс готов был броситься.
— Что вам нужно? — Его голос звучал угрожающе, заставив поежиться даже меня.
— Привет передать.
— От кого?
Ответ дослушать я не успела — что-то резко дернуло меня назад, и я вскрикнула от неожиданности. Гэбс тут же обернулся и, увидев, что меня удерживают, попытался рвануться вперед, но те двое парней схватили его за руки. Один из них достал нож. Я готова была закричать от ужаса, но мне закрыли рот рукой. Парень приставил нож к горлу Гэбса и остановился. Я дергалась в чьих-то руках, пытаясь выбраться, но хватка была слишком крепкой.
— Да не бойся, не собираюсь я убивать твоего парня. Даже калечить. Это просто мера предосторожности. Если он кинется к тебе — его порежут. Если ты кинешься — то же самое. Закричишь — аналогично. Поняла меня? Я могу тебя отпустить, и ты не наделаешь глупостей?
В ответ я лишь закивала. Меня тут же отпустили, и я смогла развернуться, чтобы посмотреть на своего пленителя. Его лицо почему-то показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, где я могла его видеть. Хотя это не удивительно, я сейчас и имя свое с трудом могла бы вспомнить — настолько мне было страшно. То, что ситуация складывалась не в нашу пользу, было ясно, как день. И то, что последующие события мне не понравятся — тоже. Я не могу добраться до Гэбса, а он до меня.
— Какого черта тебе надо? — Прорычал Гэбс, глядя на парня рядом со мной. Судя по ненависти в глазах, мой пленитель был хорошо ему знаком.
— А ты разве не помнишь мое обещание? Касаемо твоей девушки. Только вот незадача — ты вышел раньше, чем планировалось, был хорошим мальчиком. Но я решил и эту проблему, видишь? Ты будешь рядом, но ничего не сможешь сделать. Как думаешь, будет ли она с тобой после этого?
— Ты не посмеешь! Я убью тебя!
— У тебя и так условно досрочное. Если кто-то узнает, что ты участвовал в драке — это на случай, если ты будешь сопротивляться — досрочное отменят, и ты вернешься за решетку.
И тут мне стало еще хуже. Я понимала, что мне хотят причинить боль, и это само по себе заставляло меня покрываться холодным потом. Но осознание того, что Гэбс будет вынужден на это смотреть (чем бы оно ни было), и ничего не сможет сделать. Это только добавляло ужаса. Беда в том, что я слишком хорошо знала своего парня, чтобы сказать — он не будет молча смотреть. Он рискнет своей жизнью и свободой, если надо, чтобы спасти меня. И от этой мысли меня просто накрывало. Я не могла позволить этому случиться.
— Калеб, я серьезно, не смей касаться ее даже пальцем!
— Кто ты такой? — Мой голос больше походил на хрип.
— Мы с твоим парнем сидели вместе. Однажды я видел, как ты приходила к нему, а он отказался выйти. Тогда я ему сказал, что выйду и трахну тебя, а он в это время будет сидеть в тюрьме. Но видишь, как вышло?
— Я помню тебя!
— Даже так? Ну что ж, мне приятно.
Если я сейчас ничего не сделаю, не смогу исправить эту ситуацию, то это будет конец. Гэбс пострадает, и, вероятно, вернется за решетку. Если не погибнет. И между нами уже ничего не будет хорошо, если этот Калеб сделает то, что собирается. Я должна все исправить. Я должна быть сильной и не бояться. Глубокий вдох не помог мне успокоиться, но я смогла подавить страх, который плескался в моих глазах, и посмотреть на Калеба с уверенностью. Пусть и ложной.
