Кстати, а можешь дедушке соврать, что ты мой жених? Ему приятно будет!
— Лин! Нельзя врать мертвым предкам! И Кенту-куна нельзя заставлять врать сразу после смерти! Какая у него там репутация будет?
— Да какая разница! Мы можем с ним быстро тут пожениться, тогда и врать не придется! — закатывает глаза Лин: — Кента, я тебе нравлюсь? А ты мне тоже! Все, считай мы жених и невеста. Было бы больше времени, я бы… а вот! — и она с размаху целует меня в губы. Ее губы на вкус — словно спелая малина. Я успеваю подумать, что я своей смертью не умру точно, у этих девушек целая семья за ними, клановые мстители какие-нибудь… блюстители девственности юных наследницы, что там еще? Полиция Нравов?
Лан оттаскивает от меня Лин и я испытываю неясное чувство сожаления. То ли по прерванному поцелую, то ли по такой короткой жизни, которая вот-вот закончится ударом ноги в голову от Дробителя Черепов.
— Все, пошли! — говорит Лан: — время!
— Передай дедушке, что мы с тобой жених и невеста и только трагический случай заставил нас расстаться! — торопливо тараторит Лин, пока мы идем по коридору.
— Вот ты… аферистка. — шипит вторая сестра: — это называется фиктивная помолвка.
— Поцелуя в губы по внутреннему семейному кодексу — достаточно! — задирает голову Лин: — а ты просто завидуешь!
— А как я вашего деда на том свете найду — решаю все же уточнить. Потому что уж кто-кто, а я точно знаю что смерть это только начало и чем черт не шутит — попаду туда, куда девушки предполагают. А носить с собой невыполненное обязательство в посмертии — меньше всего охота. Помирать, кстати, тоже неохота, но тут уж как получится.
— А такой вредный дед, который начнет из тебя дерьмо выбивать со словами «как ты посмел опорочить честь моей внучки!» — вот он и есть — услужливо подсказывает мне Лан.
— Лан! — возмущается Лин: — не слушай ее! Он такой низенький и со шрамом на правой щеке. О! А еще у него родинка на спине, ближе к ягодице. Левой. Зовут его Чин Укротитель Драконов.
— Очень приятно — говорю я и тут мы выходим прямо в ослепительный свет…
— Хаджимэ! — машет рукой Косум, которая как ни странно — еще и рефери на ринге… или нет? Нет, здесь нет рефери на ринге, махнув рукой, Косум ретируется и поспешно взлетает на ограду клетки, откуда оглушительно свистит, заложив два пальца в рот. Спрыгивает на ту сторону и прижимается к сетке с жадным интересом в глазах. Я думаю, что если сегодня я встречусь с старым Чином, Укротителем Драконов — то обязательно найду еще и парочку предков самой Косум и пожалуюсь им, что их внучка совсем от рук отбилась. А еще немного жалко Сомчая — если она и вправду его девушка, то хлебнет парень горя, независимо от того, какой он боец.
— Ааарргх! Ты — труп, мелкий червяк! — кричит Сомчай с сильным тайским акцентом и это звучит забавно, но мне не до смеха. Потому что Сомчай срывается с места и оказывается совсем рядом со мной. Мощный хук справа — ухожу нырком и тут же — отшатываюсь, теряя равновесие, нельзя нырять, нельзя. С тайцами — никогда не ныряй, глупец. Потому что коричневое, загорелое и покрытое шрамами колено — проносится мимо с мощью стенобитного орудия. Только сейчас понимаю, что Сомчай — не носит капу. С другой стороны — зачем она ему? Его вес примерно в районе твердых девяноста или ста килограммов сухой мышечной массы, он на пике своей физической формы, его голени отливают той самой желтизной, которая дает понять, что они уже превращены в оружие, он может срубать этими ногами бамбуковые деревья и дробить стволы пальм. Его локти и колени — покрыты шрамами, на бритой голове — также видны эти самые шрамы, среди которых безошибочно выделяются следы от зубов. Муай Боран.
Очень приятно думаю я, мало того, что у нас тут машина для убийства, так он еще и Муай Боран практикует. Как я узнал? Шрамы на голове. Такие вот шрамы от зубов на своей голове вы можете получить только двумя способами — если вас пытались съесть зомби во время зомбиапокалипсиса (мозги! мозги!) или вы ударили кого-то головой в лицо, когда этот кто-то еще и рот открыл… и делаете это на регулярной основе. Поскольку зомбиапокалипсиса в последние двадцать лет не было замечено — могу предположить, что Сомчай присовокупил к восьми орудиям девятое… ведь Мауй Боран по-другому называют еще науа ауют, что по-тайски как раз означает — «Девять орудий». Два кулака, два локтя, два колена и две стопы. И одна голова.
И… успею отпрыгнуть в сторону, пропуская удар мимо, бью в разрез… джоут! Кулак будто врезался в каменную стену, удар отдает аж в предплечье, голова Сомчая даже не откидывается назад. Но не это меня удивляет, а то, что он даже не моргнул, принимая джоулт прямо в переносицу. Мощная шея. Сильные мышцы, крепкие сухожилия… огромный боевой опыт. На какую-то секунду я чувствую себя маленьким еврейским мальчиком с пращой перед великаном в доспехах. Ах, да — у меня нет пращи.
— Хэк! — лоу-кик, от которого я не успеваю уйти назад и остается только поднять ногу, принимая его на прямой блок и молится, чтобы этот удар не снес меня как пушинку. Кто овладеет этим ударом — тот может править миром — говорят тайцы я не знаю, как насчет мира, но уж парочку островов Сомчай бы заслужил, это точно.
К моему удивлению — удар не сносит меня с ног, не ломает мне бедро и даже не заставляет зашипеть от боли. Прежде чем я понимаю в чем дело — мне приходится реагировать. Миддл-кик! Не уйти! Подаюсь чуть вперед, чтобы выйти из зоны оптимального поражения. Сжимаюсь, подставляя локоть в прямом блоке, прямо напротив многострадальной печени — в ожидании боли. Я видел, как
