роняет со своих коленок аптечку, та ударяется об пол что-то катиться по полу. Левая чертыхается и кидается поднимать.
— На вашем месте я бы планов особо не строила — бросает Косум в том же направлении: — он жуткий неряха и бабник. И галантный только до первого свидания.
— Подумаешь — отвечает Правая: — они не все такие?
— Туше — признает Косум: — тут ты права.
— Конверт давай — говорит Левая, протягивая ко мне руку: — давай-давай.
— Что? Ах, да, конверт… — я роюсь в кармане и не нахожу красного конверта. Куда он подевался?
— Только не говори, что ты его потерял… — глаза у Левой сужаются и мой мозг очень-очень быстро находит что сказать.
— Эээ… хороший нокаут — это как клиническая смерть! — говорю я, начиная нести околесицу: — во время нокаута организм как будто на секунду… или дольше — умирает! Этого момента как раз хватило, чтобы я успел письмо передать!
— … — Левая замирает и ее лицо начинает выражать сложную гамму эмоций. Оправдание идиотское и я уверен, то мы сейчас найдем письмо и вместе посмеемся над моей остроумной шуточкой.
— Ты передал письмо? — говорит Правая и прижимает руки к груди: — Он передал наше письмо!
— Ты видел дедушку Чина? Как ему там? Ты сказал, что у меня есть жених? Сказал, что она — коза и у нее нет никакого жениха и она мне завидует?! — подскакивает ко мне Левая.
— Отвали от него! Видишь — он в ступоре после удара! — отталкивает ее Правая: — дай ему отдохнуть! Ты … ты не говорил ему такое? Ну, про жениха… у меня есть жених! То есть будет но ты же не говорил ничего?!
— Заткнулись все! — повышает голос Сора и как не удивительно — все затыкаются. Она окидывает собравшихся недобрым взглядом.
— Все, хватит на сегодня — говорит она: — мы сейчас на студию поедем, у нас через час прямой эфир и голосование. Кто хочет Кенте вопросы задать — пусть пишет ему. Или после шоу увидитесь. У него голова болит и времени у нас нет.
— Если дедушка узнал, что ты фиктивно помолвилась — тебе кранты… — тихо шепчет одна близняшка другой. Сора делает вид, что не слышит.
— Ээ… секунду — говорю я, перед тем, как уходить: — Сомчай-сан?
— Да, малой? — отзывается он.
— Я просто хотел уточнить. У нас с вами нет никаких… нерешенных дел? Или там камня за пазухой?
— Что? Конечно же нет. Если что, так это я перед тобой виноват. Но слегка. Не сильно. Не так, чтобы по ночам не спать. Или ты про Косум? Она уже большая девочка и с кем она там решила сделать зверя с двумя спинами…
— Фу! Как вульгарно! — возмущается Косум, но по глазам видно — весело ей.
— Это ее дело. — заканчивает Сомчай и протягивает мне свою ладонь, по размеру напоминающую штыковую лопату: — так что между нами мир и дружба, малой.
— Отлично — я с чувством немалого облегчения жму эту лопатообразную ладонь. Слава богу, что этот эпизод в душевой не повлек никаких последствий ни для меня, ни для репутации Косум.
— Так что заходи после шоу, обсудим дату свадьбы и когда с родителями знакомится — продолжает Сомчай: — у нас там есть определенные традиции, лучше бы тебе их знать.
— Свадьбу?!
— Какую свадьбу?!
— Как свадьбу?!
— А как вы думали — Косум приличная девушка. Если что-то было — значит свадьба — рассудительно замечает Сомчай по-прежнему сжимая мою ладонь своей: — ведь Кента-кун — хороший парень и … наверняка хочет жить!
— Надо с ним еще одно письмо дедушке отправить — говорит шепотом близняшка.
— Точно. И посылку — кивает вторая.
Глава 21
Мы сидим в гостиной — все участники шоу. Вот только сегодня все необычно. Во-первых, убраны все эти мягкие мешки-кресла, в которых так любит сидеть Нобуо, освобождено пространство в центре, на подиуме. Висят какие-то плакатики с надписью «10-й сезон шоу», большие иероглифы над сценой гласят что «Первое голосование 10-го сезона!» и «Постараемся все вместе!». Кроме того, сразу бросается в глаза, что участники все одеты в свои сценические костюмы, никаких больше растянутых футболок оверсайз или спортивных шортиков и тапочек — сегодня все при параде. Эйка-чан в своей блестящей кожаной куртке с шипами на воротнике и плечах, такими, что кажется она поранит себя едва пожав плечами. Ее волосы стоят едва ли не торчком, она точь-в-точь звезда эстрады восьмидесятых, внизу у нее кожаные же шорты, плотно обтягивающие все округлости и черные чулки в сеточку, демонстрирующие пусть и не такие длинные, но очень аппетитные ножки. Еще ниже — ботинки на высокой платформе с металлическими носками, такими можно гвозди забивать, а по факту применения такие вот ботинки следует классифицировать как холодное оружие ударно-дробящего назначения. Губы у Эйки — ярко красные, макияж вызывающий, огромные кольца-серьги в ушах. А еще Эйка — курит. Электронную сигарету, конечно, но от этого ее образ становится более… законченным, что ли. Именно такую девушку вы встретите в полночь в дешевом кабаке где-нибудь в голливудском боевике категории «Б» за стойкой. И именно с ней у вас будет «неясное чувство», которые вы не будете признавать, но спустя триста трупов, два взорванных вертолета и одну спасенную от апокалипсиса страну — вы все же уедете в закат на старом «Харлее», а она будет сидеть за плечом, закрывая сакраментальную надпись на вашем кожаном жилете. Клянусь, только при одном взгляде на Эйку во рту появляется привкус односолодового виски на камнях и ощущение зубочистки в уголке губ. Этот городишко слишком мал для нас двоих, да.
Рядом с Эйкой, наклонившись вперед и внимательно глядя на экран — сидит наша Мико, которая сегодня ни черта не Такеши. Сегодня она — Мико
