– Вот и окончилось наше эфирное время, – заключил Норман. – Поблагодарим, Ариэль Стейнер. Настройте ваши приемники на нашу волну завтра вечером, когда нашей гостьей будет колдунья из Ист-Виллидж Дарси Капловиц.
Пока я ехала домой на такси, я начала потихоньку съезжать с катушек. Я уже не понимала, кто я такая на самом деле. Ариэль Стейнер – это девушка из ток-шоу, наглая, скандально известная сексапилка из Нижнего Манхэттена, хотя я сама живу в Бруклине. Она не ищет отношений глубже собственной вагины. Ей не нужно ничего, кроме твердого пениса. Она не разговаривает с партнерами по утрам и, когда трахается, достигает оргазма, хотя у меня самой это не получалось. Одна моя половина презирала эту девушку, а другая хотела ей стать.
Вернувшись домой, я увидела, что лампочка автоответчика не мигает. Никто не звонил – ни Сара, ни мальчики. Без сообщений на автоответчике я уже не чувствовала себя наглой, скандально известной сексапилкой. Сняв пальто, я в темноте уселась на диван. Потом подошла к телефону и набрала номер Чарлтона.
– Привет, Ариэль, – откликнулся он. – Мне понравилась колонка, которую ты обо мне написала. Я словно опять все это пережил.
– Я рада, что тебе понравилось. Хочешь снова встретиться?
– Угу. Что ты делаешь завтра вечером?
– Ничего.
– Можешь подойти к ступенькам Центрального автовокзала в пять часов?
Навряд ли он собирается вести меня на «Короля-Льва».
– Почему ты хочешь встретиться именно там?
– Это сюрприз.
– А что такое?
– Если скажу, то сюрприза не получится. Но вот тебе подсказка: можешь получить хороший материал для колонки.
– А нельзя просто прийти к тебе домой?
– Нет. Если не хочешь встречаться со мной на Сорок Второй улице, ничего страшного. Но у меня дома мы встречаться не будем.
И, несмотря на то, что я точно знала, что Чарлтон задумал, я ему не отказала, потому что хотела, чтобы он желал меня, пусть даже самым унизительным образом. Кроме того, он был прав по поводу материала. Мне надо было представить колонку к завтрашнему дню, а писать про радиопередачу было бы совсем скучно. Делается все возможное в интересах расследования. Я – Ариэль Стейнер, журналистка, пишущая о сексе. Ариэль Стейнер готова на любые авантюры. Она околачивается в самых грязных, низкопробных притонах разврата и скоротечных удовольствий в городе, не поддаваясь неудачам. Она не страшится греха; грех – орудие ее производства.
Когда я пришла в назначенное место, Чарлтон поглощал хот-дог, и на его лице блуждала какая-то зловещая улыбка.
– Куда мы идем? – спросила я.
Он указал на черно-желтую вывеску на противоположной стороне улицы: «МИР КИНО, ФИЛЬМЫ ПО 25 ЦЕНТОВ».
Мы перешли через улицу и вошли в здание. За дверью оказался магазин, совмещающий в себе газетный киоск и секс-шоп. На прилавке были разложены порнографические журналы, а на стенах развешены разные сексуальные игрушки. За прилавком с журналами стояли двое пакистанцев. Я нервно взглянула на них в ожидании, что они с удивлением воззрятся на меня, но парни даже не подняли глаз.
Чарлтон стал листать какие-то журналы, а я глазела на вибраторы и искусственные пенисы. У меня был вибратор – такая маленькая приятная розовая штуковина под названием «Мини-жемчужина», которую я заказала как-то по почте из Сан-Франциско. Но эти члены имели просто устрашающий вид. Я подошла к Чарлтону. Он рассматривал страницу журнала с фотографией женщины, прикованной наручниками к кровати и лежащей на животе; ее трахал гигантский рельефный пенис с разбухшими венами.
– Как тебе здесь? – спросил он.
– Думаю, надо войти, – сказала я.
Чарлтон подвел меня к высокой стойке, за которой сидел тучный темнокожий мужчина. Чарлтон купил у него несколько жетонов. Пройдя через турникет, мы подошли к лестнице, у которой висело объявление: «ДЕВУШКИ НАВЕРХУ, ФИЛЬМЫ ВНИЗУ».
Чарлтон кивнул на вывеску и указал пальцем наверх, выжидательно глядя на меня. Я отрицательно покачала головой. Существует некая грань, которую я не могу переступить даже в поисках хорошего материала. Мне не хотелось видеть живых женщин, спрашивать себя, есть ли у них дети, каково им живется и как они здесь оказались. Киношки безопаснее, в них больше притворства.
Справа от лестницы в обе стороны шел коридор с рядами кабинок. Мы пошли по проходу в поисках свободного помещения. Между дверями имелись надписи: «Кабинка рассчитана только на одного посетителя».
– И что же нам делать? – спросила я.
– Незаметно проскользнешь за мной, – ответил Чарлтон.
Мимо прошел уборщик, катя перед собой тележку с ведром и шваброй. Когда он пропал из виду, Чарлтон вошел в одну из дверей, а я скользнула за ним.
Комнатка оказалась крошечной, примерно четыре на четыре фута. Пахло дезинфицирующим средством. Стены были из красного огнеупорного пластика, а справа от двери находился небольшой выступ для сидения. Слышны были только отдаленные стоны из фильмов, идущих в других кабинках. Чарлтон запер дверь и уселся на лавку для онанистов, а я прислонилась к двери, и мы стали смотреть на экран. В сопровождении бодрой электронной музыки на зеленом фоне загорелась надпись: «ВСТАВЬТЕ ЖЕТОН». Справа от экрана имелись прорезь для жетона и четыре клавиши.
Чарлтон вставил жетон в прорезь, и на экране появились четыре квадратика, демонстрирующие разные фильмы, на ваш выбор: азиаточка, которую сзади трахает толстощекий белый парень; теннисный корт с двумя парами совокупляющихся игроков; мужчина, наткнувшийся в ванной на мастурбирующую жену; и темнокожая женщина на кушетке, с которой занимается оральным сексом молодой негр с кольцом в виде золотого листа марихуаны на одном из пальцев.
– Какой хочешь посмотреть? – прошептал Чарлтон.
– Все равно, – прошептала я в ответ.
Он нажал клавишу с фильмом, где была азиаточка. Маленький квадратик увеличился до размеров экрана, сделавшись пугающе большим. Перед камерой маячил зад мужика, а на заднем плане виднелась голова девушки, повернутая набок, чтобы зрители могли видеть лицо. Она все время повторяла: «Давай» и «Еще», но лицо девушки скорее было искажено болью, чем выражало удовольствие, а ягодицы мужика оказались такими бледными и безобразными, что я нисколько ей не завидовала.
Чарлтон нажал следующую клавишу, и на экране появилась белокожая женщина с белой лентой в волосах, делающая минет бородатому латиноамериканцу. У нее по лицу размазалась тушь – из-за близкого соседства с пенисом. Чарлтон нажал следующую клавишу, и начался фильм про молоденькую азиатку, занимающуюся в постели оральным сексом с белой девушкой, – у той были сбриты волосы на лобке.
