- Оставь меня в покое! Иди уже отсюда!
- Ройс, тебя любят не так много людей… - Покачала я головой, подходя. – Зачем же ты и их тоже отталкиваешь?
- Покиньте замок, пожалуйста. – Послышалось сзади. Я обернулась. Служитель тюрьмы стоял у коридора, ожидая пока я выйду.
Обернувшись к полукровке, я уперлась в его взгляд: потерянный, отчаянный, будто последний. Тут же он оказался у решетки, прутья врезались мне в грудь и бедра. К губам прижались губы. Я зажмурилась, чувствуя, как сводит живот. Поняла, что полукровка и не собирается терять сознание, как тогда на дирижабле. Прижимая к себе, он впивался в рот, будто мог напиться мной на все время, отведенное ему здесь. Я не верила, обнимая. Как же часто мне снился этот поцелуй. Только без решетки между нами и без тюремщика за спиной, ухватившего за плечо и тянущего на выход. Ройс смотрел молча, изумленно, не веря. В ледяных глазах снова показалась влага. Но слез я уже не видела, войдя в коридор. Не может быть этого. Это же просто жалость. Не верю…
Сев на камень недалеко от ворот, я уткнулась сухим взглядом в траву. Нис ластилась у ног, тихо мурлыча. Закрыв глаза, я обняла себя за плечи. Губы, щеки, все тело горело, тянуло туда – наверх. Снова почувствовать его губы, руки. Хоть так. Просто быть рядом. Ты всех от себя отогнал.
Решетка ожидаемо не поддалась. Вернувшись на камень, я уткнулась в кулак. Зарастающая дыра в животе заныла, будто напоминая о себе. На спине натянулся шов. Пришлось распрямиться. Потом и вовсе поднявшись, прошла к обрыву. Красиво было внизу – необыкновенно. Яркий свет солнца высвечивал нетронутые зеленые поля и одинокую ниточку дороги к Немому замку. Достав из кармана кристалл в поместье отца, я обернулась к Нис.
Отец появился вечером, уже после ужина. Анж позвала в библиотеку, заглянув ко мне в комнату. Спускаясь, я сжимала кулаки от напряжения. Он сидел в кресле слева от камина. Желтый кристалл светил тускло и было неуютно от темноты. Прикрыв за собой дверь, я прошла к дивану и присела рядом.
- Ты зол? – Спросила тихо.
- Нет, что ты. Кларисс только жаль. Она только начала смиряться, а тут новое признание…
- Она ведь не перестанет приходить к нему?
- Да, кто ее знает. У каждого человека есть свой предел. Ей тяжело, очень тяжело. Почти так же тяжело, как тебе…
Уткнувшись в ладонь, отец остановил на мне взгляд.
- Я дурак, что не подумал отменить разрешение. Даже представить себе не мог, что ты начнешь ходить туда…
- Ты не можешь мне запретить… - Покачала я головой.
- Уже запретил.
Чувствуя, как сжимается сердце, я отвернулась.
- Не можешь… - Повторила шепотом, хмурясь.
Поднявшись, отец пересел ко мне на диван и обнял за плечи, привлекая к себе.
- Ты сам сказал, что если мне что-то понадобиться, я могу к тебе обратиться. Что если мне больно, я могу тебе сказать. Так вот мне ничего больше не нужно и мне больно. Ты не можешь мне запретить.
- Это как… болезнь какая-то, Дайан. – Проговорил он хмуро. – Пойми ты, наконец, что даже ради тебя Гильдии не позволят выйти парню раньше. Твое желание навещать его бессмысленно. Это слишком долго для человека. Просто, забудь!
- Ты забыл Целесс?
- Не сравнивай. Я любил ее, мы с рождения были вместе. Она часть меня. Ты же привязалась к парню лишь из-за жалости, но она не нужна ни тебе, ни ему. Тебе двадцать и у тебя, несмотря ни на что, вся жизнь впереди. Ходить в тюрьму к тому, кто тебе однажды изнасиловал и лишил возможности чувствовать себя женщиной с другими – абсолютно не вариант возможного счастья. Через год, через два ты все забудешь. Когда появятся дети, даже не вспомнишь о нем. Не вижу ни единой причины, чтобы цепляться за него. Он не выйдет. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет всем нам.
- Всем вам? Кого он видит, кроме матери?
- Дайан, я понимаю, что двадцать лет жизни без отца нельзя перекрыть полугодом редкого общения. Но у меня складывается впечатление, что ты вообще не слышишь то, что я пытаюсь донести. Забудь о Ройсе. Ты вообще должна быть последним человеком, который о нем беспокоится. Я не понимаю и не хочу понимать этого.
Высвободившись, я поднялась и обошла кресло.
- Если ты позвал меня только для того, чтобы приказать забыть о Ройсе, то этот разговор можно считать состоявшимся. Я люблю тебя и уважаю. Но о ком забыть, а о ком помнить, решу сама. Свой отцовский долг в данном случае ты выполнил.
Поведя подбородком, отец опустил лицо и посмотрел на меня исподлобья.
В тусклом свете было видно, как ходят ходуном желваки, как вытянулись в линию губы. Поднявшись, он вышел. Обойдя кресло, я тяжело опустилась в него.
Они правы – я понимаю. Так лучше для всех. Но…
Поднявшись к себе в комнату, я сняла со стены рисунок Ройса. Дед сделал для него рамочку и мама с тетей смотрели на меня со стены, оберегая сон. Проведя ладонью по стеклу, я достала из шкафа сумку и уложила рамочку первой. Вещей было немного. Все сгорело, а новых было совсем чуть. Подойдя к окну, обежала взглядом сад и балкон.
- Куда ты? – Послышался голос за спиной.
Марго прикрыла дверь и замерла, переводя взгляд с меня на сумку. Ни мама, ни тетя никогда не позволяли себе так следить за моими намерениями…
- В Милоран. К другу.
Отвернув лицо, Марго наклонила голову.
- Дайан, ты всегда можешь вернуться. Это и твой дом тоже.
Кивнув, я направилась к сумке.
- Дайан…
Шепот Марго заставил обернуться. Женщина опустилась на кровать и казалась еще меньше, чем была на самом деле.
- Я виновата перед тобой и твоей матерью. – Проговорила сдавлено.
Вернувшись, я присела у туалетного столика. Если она собралась признаться в том, из-за чего не позволяла себе сблизиться со мной, то я должна была это знать.
- Я… простила Карел за Сашу, но не смогла простить Тайрен. Тогда их связь была… что плевок в мою семью, в меня. Я и так терпела…
Я тряхнула головой. Зачем мне это знать? Это твое прошлое: твое и мамы с тетей. И оно уже давно в прошлом. Марго подняла лицо и остановила взгляд на мне.
- Тайрен была забыта в Гильдии по моей просьбе. Я не знала, что у нее есть дочь.
Я нахмурилась, отрицательно качая головой.
- Это правда. И я понимаю, что вы все жили на доход Карел. И я уверена, что Тайрен знала благодаря кому о ней забыли. И как всегда молчала… Ты молчишь так же, как она. Ты вся в нее.
- Отец знал? – Я не узнала своего голоса.
- Нет. – Мотнула она головой и замолчала на какое-то время. – Я вспомнила о той просьбе, лишь, когда узнала о тебе. Не могла предположить, что она возымеет действие на все эти годы. Я так виновата… Но теперь могу просить прощения лишь у тебя.
Я тихо встала, по привычке прижав ладонь к животу. Какое это имеет теперь значение? Мамы нет. А для меня это ничего не значит. Да, ты виновата. Но не передо мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
