за спиной и с вызовом посмотрев на генерала.
— Да, — Герхард не дрогнул, наоборот, он улыбнулся и уверенно кивнул. — Сразу же после освобождения вы и ваши люди будете подвергнуты проверке мыслей.
— Каких ещё мыслей? — лицо надзирателя резко изменилось, голос предательски задрожал, а сам он попятился на шаг назад.
— Приказ начальства, — генерал произнёс медленно, смакуя каждое слово. — Если выяснится, что кто-то из вас, болванов, попытался осквернить честь и достоинство этих дам, то я вам не завидую.
— А вот угрожать мне не надо! — надзиратель взвился, но глаза забегали, выдавая волнение. — Никто и пальцем не трогал этих… диверсанток. — Последнее слово он произнёс с особым отвращением, словно выдавливал из себя яд. — И повторю ещё раз, без бумаг вы никого не получите!
— Герхард! Отпусти меня! — глаза Алисы засверкали от ярости ещё сильнее и дёрнувшись, она таки смогла дотянуться ногой до чистого мундира надзирателя. — Я так ему рожу начищу, что мать родную не узнает!
Она дёргалась, пытаясь вырваться, но генерал по-прежнему удерживал девушку, чтобы та не натворила дел раньше времени.
— Прошу прощения, мы отойдём, — нахмурившись, Герхард потащил её к выходу из камеры. — Давай, ты всё слышала.
— Отпусти! — Алиса выкрутилась и резко вырвала руку. — Она моя подруга, и я буду биться за неё до самой смерти!
— Замолчи! — голос Герхарда прозвучал максимально жёстко. Он посмотрел на неё суровым, холодным взглядом, словно строгий отец на неразумного ребёнка. — Ещё хоть раз крикнешь, что она твоя подруга, и попадёшь на соседнюю койку! Ты этого хочешь? — процедил он, стараясь не сильно повышать голос. — Ты разве не понимаешь, что мы сейчас не в том положении? Надзиратель подчиняется напрямую инспектору. Нам нужны бумаги. Без них мы здесь никто.
Алиса прикусила губу аж до крови. Злоба продолжала пылать в её глазах, говоря о том, что ещё ничего не кончено.
— Не нужны нам никакие бумаги… — пробурчала она и, стиснув артефакт связи в ладони, вызвала Станислава.
— Слушаю, — из артефакта связи послышался спокойный голос лунарианца.
— Станислав! — Алиса не сдержала эмоций, её голос сорвался почти на крик. — Они их не отпускают! Мы ничего не смогли сделать!
— Понятно, — отозвался Станислав с той же ледяной спокойностью. — Герхард, ты говорил им про Штольцера?
— Говорил, господин, — генерал ответил мгновенно, сдерживая раздражение. — Но похоже, что без соответствующих бумаг нам девушек отсюда не вытащить.
— Станислав! — перебила Алиса, сжав артефакт так сильно, что пальцы побелели. — Надзиратель явно что-то скрывает! Мария лежит при смерти. А что с Луизой — мы даже не знаем!
Связь резко прервалась, оставив в ушах обоих тягостное эхо.
— Ну вот зачем ты это сказала? — Герхард скривился и зашипел, словно от боли. — Хочешь, чтобы все в штабе сцепились как свора собак? Представляешь, какой здесь переполох начнётся?
— Ты боишься? — Алиса резко обернулась к нему и склонила голову набок, словно изучала свою будущую жертву.
— Я? — генерал усмехнулся, но в голосе всё же проскользнула усталость. — Я своё уже отбоялся, раз всюду вас сопровождаю.
— Тогда не мешай мне, — Алиса выпрямилась, и голос её стал неожиданно спокойным, почти ледяным. — Я сказала, что прикончу этого надзирателя. — в этот раз в её словах не оказалось эмоций, только холодное намерение, от которого у генерала пошёл мороз по коже.
Баронесса впервые оказалась в подобной ситуации, и это сильно отрезвило её сознание. До этого момента она всё ещё жила иллюзией, что ни с ней, ни с её друзьями ничего не случится. Ведь Дима всегда появлялся в самый неожиданный момент и спасал всех, но только не сейчас…
Стоя среди холодных стальных стен тюремного блока, девушка наконец-то поняла, что никакого чуда больше не случится. Алиса ясно осознала, что здесь она никто и звать её никак. Диверсант, с которым в любую минуту могут сотворить самые гнусные и противные вещи на земле. И никакие слова, никакие уговоры или её гнев здесь не помогут.
Совсем другое дело — Станислав. Этот парень действовал так, будто сам был законом. Он с лёгкостью ломал любые правила, а главное — люди подчинялись ему. Да, они тряслись от ужаса, но всё же слушались. И это работало.
Внезапно стальная дверь, которая отделяла камеры от других помещений, буквально сорвалась с петель. Вылетев вперёд, она упала на пол с невероятно громкими стальными звуками и проскользила чуть ли не до девушки.
— Где они? — прозвучал рассерженный голос Станислава, который вошёл внутрь.
Появление Станислава было подобно удару грома среди ночи. В одной руке он тащил мужчину в генеральских погонах, буквально волоча того за шкирку, как пойманного воришку. Голова офицера безвольно болталась, а глаза казались отрешёнными от этого мира.
Охрана моментально оживилась. Два молодых охранника от подобного представления чуть концы не отдали, но всё же нашли в себе силы, чтобы преградить ему дорогу. Один из них, даже попытался выхватить пистолет дрожащими руками.
— Вон отсюда, — прошипел Станислав, глядя на двух парней. — Конечно, если хотите жить…
Эти слова прозвучали настолько убедительно, что спорить не пришло бы в голову даже самому последнему безумцу. Оба охранника переглянулись и почти одновременно сделали шаг назад. Жить хотелось очень сильно. Логика подсказывала, что если этот офицер в одиночку волочит за собой полудохлого инспектора, то с ними он и вовсе не станет церемониться. Переглянувшись, оба парня поспешили на выход, спасая собственные шкуры. Спустя мгновение их пятки сверкали за пределами коридора.
— Инспектор! — вскрикнул тревожным голосом тюремный надзиратель, которой продолжал охранять камеры от столь неудобных посетителей. — Что вы себе…
Договорить он не успел. Станислав, отбросив инспектора в сторону, резко переместился к надзирателю и, ухватив того за горло, с силой ударил об дверь камеры. Удар оказался настолько сильный, что металл прогнулся внутрь, загремев по всему коридору. «Энергетические покровы» спасли его от возможной смерти, но уже через несколько мгновений, все десять оболочек разлетелись без остатка, дав возможность лунарианцу добраться до его горла. Надзиратель захрипел, его лицо исказилось от боли.
— Что ты сделал… — прошипел Станислав, наклонив голову набок и в упор разглядывая его лицо, словно пытаясь заглянуть прямо в мысли.
— Я чувствую животный страх! — Алиса подбежала к дознавателю,
