не жду, плита-то до сих пор не включённая, а просто вымоченные макароны в воде и извалянные котлеты в масле — не особо съедобны.
Видно, Дмитрий в замешательстве помешал спагетти в кастрюле, потыкал вилкой котлеты на сковороде, а ничего не происходит. Всё тихо и спокойно: вода не бурлит, масло не шкварчит, никакой реакции со стороны продуктов. Уткнулась лицом в книгу и давлюсь смехом, беззвучно сотрясаться долго не получилось, и я громко расхохоталась.
— Дим, ты же уже догадался, что у тебя на кухне происходит что-то не так, да? — смахивая весёлую слезинку, поинтересовалась я.
В ответ сердитый Яматов кивнул.
— Скажи, хоть раз ты стоял у плиты раньше.
В это раз мужчина отрицательно мотнул головой.
— Я так и думала, — сползла с дивана, подошла к Дмитрию и демонстративно важно включила обе конфорки.
Дмитрий вновь выпроводил меня из кухни и только через час пригласил к столу. Оценив предложенный ужин визуально — ставлю повару пять за сервировку, и жирный кол с минусом за еду. Яматов взял правильные тарелки, грамотно разложил столовые приборы, не забыл о салфетках, но спагетти слиплись в комки и видно — сырые, а котлеты наоборот подгорели до чёрной корки.
Поужинали мы крайне голодно, если я ещё поклевала серединку котлеты, то Дима, попробовав свои яства, плевался минут пять, потом объявил их редкостной дрянью и злющий презлющий пошёл мастерить бутерброд. Одна Блестяшка осталась довольной, похоже, сырое и подгорелое её любимые лакомства, то, что не съела, отдала ей, она слопала практически всё, потом еле-еле доковыляла до кресла, на которое с трудом вскарабкалась, теперь растопырив лапки, лежит и от переедания тяжело дышит.
Ближе к вечеру Яматов устроил в гостиной перестановку, передвинул диван из середины к стене и также поступил с креслами. Ковёр сложил трубочкой и убрал, а на полу начертил, я не специалист, но по виду похоже на пентаграмму, в центр которой уложил меня и велел не двигаться пока он не разрешит.
Вот те раз, то мне босиком ходить нельзя, то на полу голом лежать можно.
— Холодно вообще-то, — пожаловалась я.
— Это нечего, когда начну ритуал подготовки к сожжению, согреешься.
— Мне что, будет больно? — испугалась я и резко села.
— Нет, Машенька, не больно, будет приятно, — укладывая обратно на лопатки, пообещал Дмитрий и лукаво подмигнул. — Тебе даже понравится.
Сглотнула и забеспокоилась, что-то слишком много в тоне Дмитрия озорства и предвкушения — это не к добру.
Глава 35
Яматов раскинул мне руки, а затем заставил бесстыдно широко расставить и ноги.
— Мог бы и предупредить, чтобы штаны натянула. Знаешь, ничего приятного в том, чтобы лежать в неприличной позе в тунике, — ворчала я на Дмитрия, а он делал вид, что как будто не слышит.
Мужчина потушил электрический свет, и одновременно с этим в комнате загорелось несколько свечей, от них пахло то ли травами, то ли пряностями. Не скажу, что запах неприятный, но мне не понравился. Яматов сел на корточки возле моей головы, запустил в волосы сразу две ладони и лёгкими движениями массировал кожу и что-то шептал.
От массажа разомлела и расслабилась. От мужских рук исходило особое, ни с чем несравнимое тепло. Оно разогревало не только тело, но, казалось, и душу. Разум словно очистился от переживаний и настроился на позитив, мысли текли лишь о прекрасном. Я представляла, что не спеша иду по необъятному красивому ромашковому полю и ладонями задеваю головки цветов, где-то неподалёку журчит ручей, и пение птиц приятно ласкает слух.
Солнце с каждой секундой палит всё нещадней, обжигает кожу, и тело потребовало окунуться в прохладу ручья. Несусь по полю, туда, где поблёскивает вода, на ходу скидываю одежду и с головой погружаюсь в пучину.
Блаженство.
Никогда не отличалась особым умением плавать, а сейчас как русалка без всяких проблем ныряю до самого дна, кувыркаюсь и вновь выныриваю.
Приняв позу звёздочки, лежу на поверхности, вода словно ожила и своими потоками всё настойчивей и приятней трогает моё тело. Это ничуть не пугает, скорей я боюсь, что чудные ощущения прекратятся, чуть постанываю, извиваюсь.
Никогда раньше я не испытывала настолько сладкого, чувственного удовольствия. Разум затуманился, а тело полностью погрузилось в негу. Точно не знаю, но по-моему от того, как мне хорошо, уже откровенно кричу. Напряжение нарастает, центр женского естества до предела стянулся в узел, взрыв и я наконец-то достигаю долгожданной разрядки. Трясусь от яркой вспышки блаженства, содрогаюсь в конвульсиях, распахиваю глаза и понимаю, что я лежу не на воде, а в комнате на полу.
Что же я тут творила?!
А-а-а!
Осознав, что абсолютно голая, прикрыла грудь руками и, резко приняв сидячее положение, судорожно ищу, где же моя одежда. Туника валяется в стороне, как и нижнее бельё. Смутно вспоминаю, что сняла их я сама, когда думала, что купаться иду.
Убью Яматова!
Он, к слову, что-то притих. Оглянулась на мужчину. Удивительно, но он не ехидничает, не отпускает шутки, а всё также сидит на корточках, только поза у него странная — Дима упёрся руками в пол и низко склонил голову.
Потом с ним разберусь.
Доползла до одежды и мигом оделась, Дмитрий даже не шелохнулся.
Что это с ним?
— Дима-а-а, — позвала я его, — ты меня пугаешь.
Яматов неподвижен. Жутко до чёртиков, мало ли, что ему в голову взбредёт. Набралась смелости и тихими коротеньким шажочками подошла.
— Дим, ты как? — похлопала я Яматова по плечу и он, наконец-то, отмер.
— Порядок, — мужчина, желая встать, напрягся, но пошатнулся и вернулся в исходное положение.
— Давай помогу, — просунула голову под его подмышку и, выпрямляясь, потянула его наверх.
— Я сам! — рявкнул Яматов. — Уйди.
Отстранилась, сам так сам.
— Машка, не обижайся, не хотел на тебя кричать, — приподняв голову, отозвался Дмитрий.
От ужаса как он выглядит, охнула и прикрыла рот ладонью. Лицо у мужчины бледное, как лист бумаги, глаза впали и обрамлены тёмными кругами, губы обескровлены и практически не заметны.
— Дима!
— Мария, не паникуй, — скривился мужчина. — Со мной всё хорошо. Пойду прилягу. Принесёшь мне наверх кружку сладкого чая и что-нибудь съесть, ладно?
Только и смогла, что кивнуть. Яматов всё же поднялся с колен. Теперь мне кажется, что он вдобавок и на несколько килограмм похудел.
Проводив Дмитрия взглядом, поторопилась на кухню. Сама ещё от сеанса не до конца отошла, и ноги подрагивают, но на первое место поставила нужды мужчины. Когда слышала, как Дима говорил отцу, что у того недостаточно сил, чтобы со мной поделиться, думала это иносказательно,
