— Ваконда! Ты видишь этих воинов, будь к ним милостив, ослепи их врагов и протяни сети на их пути!
После этого колдун поставил сосуд на землю, порылся в дорожной сумке и вынул оттуда горсть morrichee или священного табака. Он начал медленно сыпать его в огонь, произнося:
— Прими эту жертву, Ваконда, и открой нам свои тайные намерения.
И, продолжая бросать табак, он принялся плясать вокруг огня, потрясая ножом и корча странные гримасы.
Мало-помалу черты этого человека изменились, беловатая пена выступила в углах его губ, волосы его спутались, глаза, казалось, хотели выйти из орбит, и он вскричал зловещим и медленным голосом:
— Я их вижу! Я их вижу!
— Что видит мой отец? — спросил Олень с плохо скрытым беспокойством. Несмотря на свое мексиканское воспитание или благодаря ему, он был, как и все его соотечественники, и даже более их, склонен к суеверию.
— Я их вижу, — продолжал колдун. — Сражение ожесточенное, они падают на землю, они падают во власть моих сынов, они поднимаются! Зачем эти жесты? Что значит эта демонстрация? О! Я их слышу…
— Что слышит мой отец? — спросил вождь.
— Я слышу крики, но команчи непобедимы. Убивайте, убивайте! Убивайте же! Зачем вы колеблетесь? — Вдруг он залился судорожным смехом! — А! А! А! Да, так лучше, — сказал он шипящим голосом, — так мщение будет полнее.
Присутствующие невольно оледенели от этого сатанинского смеха, поразившего их слух, как погребальное эхо.
— Не ездите, — продолжал колдун, — там смерть! Оставьте этого врага, оставьте его: не он, а вы погибните. Но нет! Отправляйтесь, так надо! Зачем, Ваконда? Ваконда!
Произнося эти последние слова, колдун вдруг остановился. Его голос сделался тихим и неясным, он, казалось, с минуту прислушивался, потом испустил сильный крик, повернулся на месте два-три раза с головокружительной быстротой и упал на землю, где несколько минут бился в страшных судорогах.
Индейцы были поражены ужасом. Мрачное предсказание колдуна наполнило их страхом. Они не смели обменяться своими мыслями и оставались в нерешительности, следя тупым взглядом за человеком, лежавшим перед ними в страшных корчах.
Наконец Текучая Вода прервал оцепенение, овладевшее этими впечатлительными людьми. Он понимал все последствия, которые навлекло бы предсказание на обе экспедиции, если бы воинам дано было время на размышление.
— Как и все предсказания колдунов, — сказал он с легкой насмешкой в голосе, — это заключает и хорошее, и худое. Только я полагаю, насколько это возможно, что хорошее преобладает, и если мы будем иметь несчастье потерять двух или трех товарищей, то, по крайней мере, вернемся с добычей и пленниками.
— Я думаю, что это действительно так, — поддержал Белый Ворон. — Воины, павшие во время похода, счастливы. Блаженные луга открываются для них, и они войдут туда в сопровождении Ваконды.
— Да, — сказал Олень, — предсказание хорошее! Оно предвещает удачу.
Переменчивый ум индейцев немедленно отозвался на толчок, данный ему вождями, и скоро все краснокожие были уверены, что предсказание колдуна благоприятно и что обе экспедиции начались при самых счастливых предзнаменованиях.
Что касается бедного колдуна, то он лежал на земле в состоянии полной бесчувственности, и никто из присутствующих не думал оказать ему помощь.
Оба отряда двинулись к выходу из деревни, сопровождаемые всем племенем, желавшим успеха экспедиции и убеждавшим не щадить врагов. Особенно женщины отличались свирепыми криками и неистовыми движениями.
Около часа оба отряда ехали рядом. Трое вождей разговаривали между собой тихим голосом, а воины смеялись и курили, хорошо зная, что они еще не достигли места, с которого начинается настоящая “тропа войны”и до которого все предосторожности были бы преждевременны.
Наконец, к двум часам пополудни по знаку вождя они остановились на берегу реки, осененной маленькими группами сумахов, мецкитов и других деревьев.
Воины слезли на землю и, не расседлывая лошадей, беспечно растянулись в тени, предоставив вождям заботу об общей безопасности, если они считали ее необходимой.
Вожди же сели на землю и закурили трубки.
После минутного молчания, во время которого они увлечены были, по-видимому, выпусканием первых облаков табачного дыма, Текучая Вода заговорил важным и спокойным голосом.
— Мы прибыли к броду Антилопы, — сказал он, — и здесь должны расстаться. Я со своими братьями обогну реку, а Олень со своими воинами въедет в лес. Не имеет ли мой сын что сказать Текучей Воде или Белому Ворону? Вожди слушают.
— Я не имею ничего сказать моему отцу, Текучей Воде, и моему брату, Белому Ворону, кроме того, что они уже знают.
При таком категоричном ответе дальнейшая настойчивость была бесполезна. Вожди поднялись.
Прощание двух отрядов было кратким и холодным: эти три человека спешили расстаться. Воспитанные в разной среде, в диаметрально противоположном направлений мыслей, Олень и его два компаньона не могли и не должны были понимать друг друга полностью. Более того, сахемы невольно чувствовали антипатию к молодому товарищу.
Текучая Вода имел, впрочем, причину обращаться к сыну с увещеваниями: с одной стороны, его делала проницательным отцовская любовь, с другой — ненависть к мексиканцам.
Глава XXVII. Злой умысел
Текучая Вода и Белый Ворон встали во главе своих воинов, выстроившихся в индейскую линию, и вступили в реку.
Краснокожие, оставшиеся в долине, видели, как они пересекли поток, вышли на другой берег, вытянулись, как огромная змея, и, наконец, исчезли в изгибах тропы.
Олень еще около часа оставался на том месте, где отдыхал его отряд. Только когда солнце опустилось на горизонт почти вровень с первыми ветвями деревьев, он отдал приказ садиться на лошадей.
Воины немедленно покинули благодетельную тень, укрывавшую их в течение нескольких часов, и мгновенно приготовились двинуться в путь.
Между сопровождавшими Оленя воинами находились шестеро, с которыми он был особенно близок. Несколько раз под различными предлогами они вступали на мексиканскую землю, и даже проникали в гасиенду дель Барио, где мажордом их принимал и угощал. Никто этого не подозревал, так ловко умели они подражать манерам цивилизованных индейцев. Из этих шести воинов четверо служили в течение нескольких месяцев охранниками стад.
Олень устроил это, обратив внимание совета на то, что, может быть, придет день, когда ему понадобятся люди, знающие привычки бледнолицых, чтобы помочь племени в исполнении так долго лелеянного мщения. Совет согласился на предложения мажордома, и последний ничем не пренебрег, чтобы его друзья быстрее приобрели мексиканские привычки.
