— Привет, Гош…
Но он не вошел. Лишь разлепил губы:
— Одевайся.
Вид у него был мрачный донельзя, чтобы не сказать — злой.
— Гош, что…
— Быстро.
Я сглотнул. Попытался разглядеть в его лице хоть что‑то, но это был задраенный люк. Глаза — две стальные заклепки.
— Быстрее.
На негнущихся ногах я поплелся обратно в комнату. Виктор нажаловался Старику? Мог?
Запросто, с этого предателя станется. Сказал ему, что телефон не беру, дверь не открываю. И тогда сейчас…
Выволочка от Старика… в лучшем случае. А в худшем…
Я не заметил, как оделся. Оказалось, что я снова стою в прихожей, уже натянув ботинки и застегивая плащ, и пялюсь на Гоша. И мне все больше не нравилось выражение его лица. Может быть, это и не злость — ожесточение. И Не столько на меня, сколько на самого себя — за то, что…
Я облизнул пересохшие губы.
— Гош…
— Пошли, — сказал он. Развернулся и стал спускаться по лестнице.
Едва соображая, что делаю, я кое‑как запер квартиру и побежал следом.
— Гош!
Но он будто не слышал. Молча залез в свой «лендровер» и распахнул изнутри правую дверцу.
Сам не свой, я забрался в машину. Словно под гипнозом.
Если Старик решил, что время выволочек прошло и осталось только…
Мне нужно бежать! Нестись прочь! Выскочить из машины прямо на ходу и бежать!
Но я сидел, оцепенев. Ночные улицы проносились за стеклами — быстро, слишком быстро, хотя Гош и не гнал машину. И впервые мне было неуютно от вида ночного города, скользящего вокруг. Слишком быстро его улицы оставались позади.
— Гош, куда мы едем? — спросил я. Голос показался чужим.
Гош промолчал.
От западной окраины, где стоит мой дом, мы уже добрались до центра и объезжали кремль. Еще два излома стены, и надо будет свернуть влево. Потом перелив улиц спального района, лабиринт гаражей, через пустырь — и дом Старика…
Я не сразу сообразил, что мы пронеслись мимо нужного поворота, объезжаем кремль дальше.
Лишь когда мы повернули прочь от стен на восток, оставляя дом Старика все дальше и дальше, направляясь к восточному выезду из города, до меня дошло.
Я медленно, еще не веря своим глазам, обернулся к Гошу. Он ухмылялся.
— Гош, сукин кот!
Я от души врезал кулаком в его плечо. Но ему это было как укус комара, ухмылка только стала шире.
— На нервах играл, гад! Сразу сказать не мог!
— Дверь будешь веселее открывать, щусенок, — сказал он. — И трубку брать.
— Так это ты звонил?..
Мимо пронеслась заправка, которую я всегда воспринимал как границу города. Гош прибавил. Сейчас шоссе было совершенно пусто, мы стрелой мчались на северо‑восток. К Москве.
— Так ты нашел ее?..
Гош кивнул.
Просто кивнул! Спокойно и деловито. Словно речь шла о том, что его просили заехать в булочную за половинкой черного.
Теперь, когда мои страхи перестали висеть шорами на глазах, я словно заново его увидел.
Я поморгал, отказываясь верить своим глазам. Мне казалось, что я знаю Гоша. Что уже привык к спокойствию и невозмутимости. Но…
Он был свежевыбрит, ежик волос зачесан волосок к волоску — и часа не прошло, как он был под душем. А это значит, что вчера утром — или сегодня утром, как сказал бы нормальный человек, который спит по ночам, — он вернулся с охоты. Найдя ее. Но не пошел делиться новостями. А спокойно лег спать. Потом встал, принял душ, побрился, позавтракал и вот только сейчас, свежий и бодрый, пришел ко мне.
Даже не позвонил вчера!
— Где ты нашел ее гнездо?
Вот теперь Гош вздохнул и нахмурился.
— Ее… — неохотно буркнул он.
— Не понял?.. Ты нашел ее гнездо или нет?!
— Я нашел ее.
Я снова не понял, что он имеет в виду.
Ох уж эта его привычка беречь слова, как слезинки обиженного ребенка! Когда важно, он, конечно, скажет все, что нужно, и так, что все понятно. Но вот когда время терпит, или он считает, что можно обойтись без уточнений, черта с два от него добьешься толкового ответа!
— Что значит — ее? Ты ведь искал их по машине, так? Нашел машину? Нашел ее гнездо? Где она живет?
Гош скривился, как от зубной боли, но ничего не сказал.
Мне захотелось еще раз врезать ему в плечо, но я сдержался. Похоже, Гош просто не знает, как ответить на этот вопрос. Оттого и сморщился весь, как печеное яблоко.
Странно…
Гош мог быть рассержен, мог быть зол, мог быть мрачен, но поставить его в тупик доселе не удавалось ни одной чертовой суке.
— А мальчишку? — спросил я. — Его нашел?
На этот раз Гош кивнул. Мрачно.
Та‑ак… И с этой стороны какие‑то неприятности.
Но, по крайней мере, мальчишка еще жив.
— А… — начал я, но Гош раздраженно дернул подбородком, словно отгонял муху.
— Сам увидишь, — сказал он.
Больше я от него ничего не добился.
* * *
Луна опустилась за верхушки деревьев, бегущих вдоль дороги, какое‑то время подмигивала в просветах, потом совсем пропала. Начал накрапывать дождик, превратив дорогу в блестящую черную ленту, а «лендровер» Гоша несся все дальше на северо‑восток.
Эту трассу я знаю отлично. Сколько раз я катался по ней — сначала, пока искал подозрительные места, а потом целенаправленно — следить за домом той чертовой суки…
Съезд с трассы, где я сворачивал, чтобы добраться к ней, я тоже узнал. Мы промчались мимо.
Я поежился. Гош гнал дальше на восток, все глубже в Московскую область. Что бы сказал Старик, узнай, куда мы забрались…
Я с тоской глядел на обороты цифр в счетчике. Верста за верстой, все ближе к Москве. Прям хоть задний ход давай… Я покосился на Гоша, но он смотрел вперед.
— Гош, нам еще далеко?
Он дернул плечом, поморщился, но ничего не сказал. Сам все прекрасно понимает. Может быть, в чем‑то Старик и преувеличивает опасность чертовых сук, обитающих в этих местах. А может быть, не так уж и сильно преувеличивает…
Я плотнее запахнулся в плащ и включил обогрев: мне вдруг стало холодно.
«Ровер» сбросил скорость, замер на перекрестке, хотя вперед был зеленый. Съезжаем? Наконец‑то!
Все‑таки не у самой Москвы, и то спасибо… Но нервы не отпускало. Съехали с трассы — значит, теперь близко.
Фонари вдоль дороги стали чаще, по сторонам пошли домики, потом замелькали панельки — невысокие, еще дремучих советских времен. Но Гош не притормаживал, не приглядывался к перекресткам. По главной улице, совершенно пустой, мы промчались через городок насквозь и снова оказались на шоссе, зажатом между лесными скелетами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
