На этот раз его поцелуй был не столько основательным, сколько безжалостным.
Больше ее светлость не вспоминала Энн Джуэлл и Сиднема Батлера.
Долгий период жаркой и сухой погоды, наконец, закончился. Низкие серые тучи нависли над головой, и, как раз в то самое время, когда Сиднем Батлер шел по дорожке к главному дому, начал моросить мелкий дождик. Погода казалась вполне подходящей для предстоящего события.
В действительности, у него не было необходимости идти туда, так как Бьюкасл и герцогиня собирались остаться еще на пару дней, а сегодня уезжали лишь Холлмеры и Росторны. Но для Сиднема было делом чести попрощаться с Фреей и Морган.
Безусловно, он не был мастером самообмана.
Энн Джуэлл тоже уезжала сегодня, и из-за этого на его сердце лежала огромная тяжесть. Он не позволял себе задумываться о том, какой станет без нее его жизнь.
Вероятно, ему не следовало приходить сюда этим утром. Вчера они уже попрощались, хотя возвращение экипажей из замка Пембрук помешало им произнести слова прощания вслух. Возможно, это было к лучшему – оставить их непроизнесенными.
Уже с рассветом Сиднем был на ногах, меряя шагами свой коттедж и каждые несколько минут принимая новое решение. И все-таки он с самого начала знал, что придет. Слова прощания, какими бы горькими они ни были, нужно было произнести.
У каждой истории должен быть конец.
И именно поэтому сейчас он направлялся в Глэнвир.
На полпути Сид осознал, что хромает, и тут же постарался выровнять свою походку.
На террасе уже стояло несколько экипажей. Сиднем опустил поля шляпы ниже, чтобы укрыть лицо от мелкого дождя.
Обойдя экипажи и заглянув в открытые парадные двери, Сиднем понял, что, судя по всему, все Бедвины, их супруги, дети и остальные гости собрались в главном холле. Было много шума и суматохи.
Сид остался стоять снаружи на террасе. Наконец, Холлмер и Росторн вышли из дома и, пожав ему руку, начали помогать няням усаживать в экипажи детей, пока те не промокли насквозь. Потом появилась Фрея с Аллином и Рэнналфом. Она также пожала Сиднему руку, заявив со своей обычной прямотой, безо всяких объяснений, что никогда раньше не считала его глупцом. Пока Холлмер подсаживал ее в экипаж, Рэнналф ухмыльнулся Сиднему, а Аллин насмешливо приподнял брови.
Следующей вышла Морган, обняла братьев и, увидев стоявшего рядом с ними Сиднема, обняла и его, несмотря на то, что он изрядно промок.
– Сиднем, – сказала Морган, пристально глядя ему в лицо, и Сид мог бы поклясться, что заметил слезы в ее глазах. – О, мой дорогой Сиднем. Я так хочу, чтобы ты был счастлив!
– Морган, – возразил он, – я счастлив.
– Энн все еще нет, – сказал Холлмер.
– Миссис Притчард рыдает над ней, – с ухмылкой сообщил Рэнналф. – А Джудит и Кристина ждут своей очереди.
– Идем, cherie[11], – сказал граф Росторн, – не надо стоять под дождем.
– Нам всем не помешало бы спрятаться от дождя, – заявил Рэнналф, и почти одновременно он и Аллин направились обратно в дом, а Холлмер и Росторн поднялись в экипажи к своим женам.
Внезапно Сиднем оказался один на террасе, наедине с Энн Джуэлл, которая именно в этот момент выбежала из дома, наклонив голову и держа за руку сына. Эйдан, сопровождавший их, чьей-то рукой был спешно затащен обратно в дом.
«Ах, – подумал Сиднем, – Бедвины весьма тактичны, не правда ли?»
Не дойдя до Сиднема всего нескольких шагов, Энн подняла голову и ошеломленно посмотрела на него.
Сиднему показалось, что она побледнела, но, возможно это впечатление было вызвано просто отсутствием солнечного света.
– Я пришел попрощаться со всеми, – произнес Сиднем.
Ее сын улыбнулся Сиднему, хотя, казалось, что мальчик плакал.
– Я собираюсь спросить мистера Аптона насчет рисования масляными красками, – сообщил Дэвид.
Сиднем улыбнулся ему в ответ.
– Дэвид, – не отрывая взгляда от Сиднема, произнесла Энн, – поклонись мистеру Батлеру и забирайся в экипаж, а не то промокнешь.
– Прощай, Дэвид, – сказал Сиднем, – и спасибо за то, что позволил мне взглянуть на свои рисунки.
– До свидания, сэр, – кивнул мальчик в знак уважения и почти мгновенно нырнул в экипаж, спасаясь от дождя.
И вот они в последний раз остались одни, он и Энн Джуэлл, а также целая куча народу в доме за открытой дверью с одной стороны и внутри вереницы экипажей – с другой. Сложно было вообразить более многолюдную сцену для прощания.
Но Сид ни на что не обращал внимания, кроме женщины, стоявшей перед ним.
Энн. Женщина, которая ему безмерно нравилась. Женщина, которую он, наверное, любил.
Нет. Женщина, которую он определенно любил.
Она уезжала. Вероятно, он никогда больше с ней не встретится. Понимание этого отдавалось в нем тупой болью.
А его сердце? Сиднему казалось, словно к его сердцу подвесили свинцовые гири, тянущие его вниз.
– Вы помните свое обещание? – спросил Сид, протягивая ей свою руку.
– Да.
Энн уставилась на его подбородок. Но, тем не менее, подала ему левую руку. На несколько мгновений он поднес ее к своим губам. Сиднем обостренно сознавал, что у них имеются зрители, которые, вероятно, сейчас весьма внимательно за ними наблюдают, потому что, несомненно, именно Бедвины подстроили эту их последнюю встречу tete a tete[12].
После того, как Сид поднял голову и отпустил ее руку, Энн посмотрела ему в лицо. Сиднем заметил капельки влаги на ее щеках и ресницах. Она нахмурилась.
– Прощайте, – почти шепотом произнесла Энн.
– Прощайте, – кое-как умудрился улыбнуться Сиднем.
Энн повернулась и поднялась по ступенькам в экипаж с детьми прежде, чем Сид успел предложить ей свою помощь, и ее вниманием тут же завладела маленькая дочь Фреи, пожелавшая, чтобы ее взяли на руки. Кучер поднял лесенку и закрыл дверцу, а потом залез на свое место, и экипаж почти сразу же тронулся в путь, покатив по дорожке вслед за экипажем Холлмеров.
Она не оглянулась.
Сиднем почти не обратил внимания на то, что некоторые гости вышли из дома, чтобы помахать на прощание.
Он чувствовал себя еще более одиноким, чем когда-либо прежде.
Только вчера в это же время он радовался солнцу и предвкушал целый день в Ти Гвин наедине с нею.
Только вчера.
А теперь она уехала.
На его правое плечо опустилась рука, и, обернувшись, Сиднем взглянул в суровое, бесстрастное лицо Бьюкасла.
– Раз уж ты здесь, Сиднем, пройдем в библиотеку, – сказал герцог, – и поговорим о том, что станет с Ти Гвин.
Энн была крайне утомлена играми к тому времени, как они приехали в Бат. На обратном пути няню укачивало сильнее, чем когда-либо, поэтому Энн пришлось постоянно развлекать детей, чтобы те не стали капризничать из-за скуки многочасового пребывания в экипаже.
