Энн была крайне утомлена играми к тому времени, как они приехали в Бат. На обратном пути няню укачивало сильнее, чем когда-либо, поэтому Энн пришлось постоянно развлекать детей, чтобы те не стали капризничать из-за скуки многочасового пребывания в экипаже.
Когда они останавливались, чтобы поесть или на ночлег, Энн казалась веселой, оживленно беседуя с Джошуа и леди Холлмер. Ей не хотелось, чтобы те хоть на минутку заподозрили, как она расстроена, хотя, в сущности, они тоже были весьма подавлены.
Как глупо с ее стороны было думать, что она может лечь с мужчиной, а потом просто забыть об этом!
Как глупо было думать, что они могли на часок скрасить одиночество друг друга, а потом просто вспоминать об этом с благодарностью!
Как глупо было надеяться, что она сможет лечь с Сиднемом Батлером и получить от этого удовольствие, как если бы она была нормальной женщиной.
Воспоминания, как свежая рана, с каждой пройденной милей становились все более болезненными.
Она познала его. И была познана им. И все-таки ее тела не затронуло волшебство произошедшего.
Энн ужасно боялась, что он не придет попрощаться.
Энн ужасно боялась, что он придет попрощаться.
И когда он все-таки появился, когда Энн в последний раз взглянула в его красивое, искалеченное лицо, была только боль.
И Энн ужасно захотелось сказать ему, что она передумала.
Но она не сделала этого.
Они испытывали влечение друг к другу в течение прошедшего месяца, и проводили много времени вместе… и, да, были близки друг с другом, потому, что оба страдали от одиночества.
Но это был такой неубедительный довод.
Ведь не только сознание того, что она снова осталась одна, без мужчины в ее жизни, вызвало эту жгучую боль в горле и груди, которая все никак не проходила?
Энн полагала, что немного влюблена в Сиднема Батлера. Или, вернее, очень сильно влюблена.
Она влюбилась в нечто невозможное.
Экипажи остановились возле дома леди Потфорд на Грейт-Палтни-стрит, где Джошуа с семьей собирались остановиться пару дней перед своим возвращением в Корнуолл. Один экипаж с багажом направился к Дэниел-стрит, но Энн и Дэвид решили остаток пути пройтись пешком, чтобы размять ноги. Джошуа настоял на том, чтобы проводить их. Он предложил Энн руку, а Дэвид пошел рядом с ним с другой стороны.
– Энн, – сказал Джошуа, – это был славный месяц, не правда ли?
– В самом деле, очень славный, – заверила его Энн. – Спасибо за то, что надумали пригласить нас туда, Джошуа.
– И, тем не менее, – сказал он, – у вас у обоих такие постные лица…
– Я не…- запротестовала Энн.
– Мне бы хотелось, чтобы мы остались там навсегда и даже дольше, – пылко воскликнул Дэвид. После прощания с Дэниелом, Эмили и рукопожатия с леди Холлмер, он снова был близок к слезам.
– Да, это было бы замечательно, – согласился Джошуа. – Но все хорошее когда-нибудь кончается, парень. Если бы это было не так, мы бы не ожидали ничего хорошего с таким нетерпением. Если мисс Мартин сможет обойтись без вас, то мы будем ждать вашего приезда в Пенхэллоу на Рождество. Теперь мы все будем предвкушать это событие.
Внезапно Энн заметила, что Дэвид держит Джошуа за руку, хотя раньше считал этот жест ниже достоинства девятилетнего мальчика.
– Энн, – повернулся к ней Джошуа, когда они шли по Саттон-стрит к школе, – мне жаль, что Сиднем Батлер живет так далеко от Бата. Мы все с интересом наблюдали за вашей дружбой.
Энн почувствовала радость от того что не догадывалась об этом раньше.
– Это была всего лишь дружба, – заверила она Джошуа.
– Неужели? – Он заглянул ей в глаза.
Но тут они завернули за угол Дэниел-стрит, и увидели Клодию и Сюзанну, которые, будучи предупрежденными прибытием экипажа с багажом, стояли на пороге школы и высматривали их. Энн была встречена объятиями, поздравлениями и смехом. Освободившись от приветственных объятий, Энн посмотрела на школьное крыльцо и увидела, что там стоит еще одна леди – высокая, темноволосая, стройная, изящная и весьма модно одетая. Леди радостно улыбалась.
– Фрэнсис! – воскликнула Энн, и кинулась обнимать подругу.
– Лусиус и я только что вернулись с Континента, – сказала ей Фрэнсис, графиня Эджком, – и заехали в Бат по пути домой, чтобы узнать, не хотела бы одна из вас провести последние две недели летних каникул с нами в Барклай-Корт. Сюзанна собирается поехать с нами. Энн, как я рада, что ты вернулась домой как раз вовремя, чтобы я смогла повидаться с тобой! Я все время скучала по тебе. Ты так загорела!
Фрэнсис нашла свою любовь во время метели, когда ее карета застрял в сугробе. Это случилось из-за безрассудной манеры езды графа и его кучера, когда их экипаж обгонял ее карету. Это была ненависть с первого взгляда и любовь с тех же самых пор. После свадьбы Фрэнсис три оставшихся подруги стали смотреть на жизнь с большей надеждой, хотя они и не признались бы в этом даже друг другу.
– Я бы не перенесла, если бы пропустила твой визит, – заявила Энн. – О, Фрэнсис, ты замечательно выглядишь!
На пороге, прежде чем зайти внутрь, Энн обернулась и увидела Дэвида в объятиях Джошуа. Руки мальчика крепко сжимали шею Джошуа, а лицом он прижимался к его плечу. Джошуа одной рукой гладил мальчика по голове и целовал его в макушку.
Глаза Энн наполнились слезами, и она сморгнула их.
«Почему все хорошее так быстро заканчивается? – задалась она вопросом. – Почему в жизни так много тяжелых прощаний?»
Джошуа поставил Дэвида на землю, взял его лицо обеими руками и, поцеловав в лоб, повернулся к Энн.
– Вы прекрасно его воспитали, Энн, – сказал Джошуа, протягивая Энн правую руку. – Дэвид – замечательный мальчик. Я напишу вам из Пенхэллоу.
Энн пожала его руку, а Дэвид пронесся мимо нее в школу, не останавливаясь, чтобы поприветствовать кого-то из леди, а также мистера Кибла, одного из любимых им людей.
– Еще раз спасибо, – сказала Энн.
– Энн, – произнес Джошуа, понизив голос и сильнее сжимая ее руку, – у вас хорошо получается, но этому мальчику нужна семья. И у него есть семья в Корнуолле, которая ждет, чтобы признать его: Пру и Бен, Констанс и Джим Сондерсы, Фрея и я. А также Частити и Мичем, хоть они и не живут там. У Дэвида есть тети и дяди, и кузены, даже если он родился вне брака. Вы должны, по крайней мере, подумать о том, чтобы сообщить ему кое-что о его происхождении. Вы подумаете об этом?
– Я могу сама позаботиться о своем сыне, Джошуа, – натянуто произнесла Энн, забирая свою руку. – Но я действительно благодарна вам за то, что вы так добры к нему.
– Я напишу, – сказал Джошуа, расстроено покачав головой.
