рукой, пытаясь сохранить разговор между нами, но, к несчастью для него, у его голоса были другие планы.
Мой взгляд метнулся к Илиане, которая пристально наблюдала за нами. Её лицо было мягким, наполненным эмоциями, которые я не мог понять.
Я взъерошил его волосы и слегка подтолкнул в её сторону.
— Вперед.
Он нахмурился, глядя на меня, и попытался сначала поправить волосы, похлопывая их и приглаживая, пока не остался доволен результатом, прежде чем встать перед Илианой. Она тут же опустилась перед ним на корточки, совершенно не заботясь о том, что её платье может испачкаться.
Люциан нервно прикусил губу, потянулся в пиджак своего маленького костюма и достал её клинок.
— Я Люциан, — робко прошептал он, глядя себе под ноги.
Илиана легонько взяла его за подбородок и заставила поднять на неё глаза. Широко улыбнулась, и её лицо засветилось от счастья.
— Привет, Люциан. Я Илиана. Очень приятно познакомиться с тобой. Всегда мечтала иметь младшего брата.
Он улыбнулся, показав свои отсутствующие два передних зуба. Нервозность, казалось, исчезла с его лица, когда он протянул ей нож. Нахмурившись, она протянула руку вперед и взяла свой клинок. Подняла его в воздух, любуясь. После чего на ее лице промелькнуло узнавание.
— Он прекрасен, малыш. Это для меня?
Ярко-голубые глаза Люциана сначала встретились с моими, словно ища одобрения. Я кивнул. Он улыбнулся ей и с энтузиазмом замотал головой.
— Спасибо, Люциан. Мне очень нравится. Я буду носить его с собой, куда бы я ни пошла.
Она несколько раз покрутила его между пальцами, после чего вынула клинок из кобуры на лодыжке и заменила его этим. Затем подбросила нож в воздух, и лезвие приземлилось ей на ладонь, после чего она протянула рукоять Люциану.
— Это для меня? — потрясенно вздохнул он.
Не успел он обхватить рукоять своими маленькими пальчиками, как она отдернула оружие назад.
— Для тебя, малыш. Но он очень острый и может поранить кого-нибудь, если ты не знаешь, как правильно с ним обращаться, — она наклонила голову набок, изучая его. — А ты знаешь?
Он выпрямился, стараясь казаться старше своих девяти лет.
— Да. Я попадаю в мишени, когда мы тренируемся, — с гордостью сказал он.
Она ласково улыбнулась и передала ему нож.
— Это замечательно. Может быть, когда-нибудь мы сможем потренироваться вместе. И ты сможешь показать мне несколько приемов.
— Хорошо! — он широко улыбнулся, схватил нож и побежал показывать его родителям. Вин подмигнул нам обоим, прежде чем погнаться за ним.
Теодоры нигде не было видно, и я мог только догадываться, что она нарвалась на неприятности и теперь наказана. Так наша мама любила поступать с нами, когда мы плохо себя вели. Она ставила нас в угол, где за нами присматривал телохранитель. Если мы пытались пошевелиться, охранник имел право поставить нас на место.
— Твой младший брат слишком милый, — прокомментировала Илиана.
— И он, черт возьми, это знает.
Еще одна группа людей направилась к нам, и я напрягся. Илиана заметила перемену во мне, и её брови нахмурились.
Твою мать.
Габриэлла и ее родители стояли перед нами. Конечно, я знал, что они будут здесь. Отец Габриэллы был одним из наших Капо, в конце концов. Но всё равно мне не хотелось её видеть. Её реакция, когда она узнала, что я не собираюсь на ней жениться, была довольно бурной, как я слышал. Она ругалась матом. Разбрасывала вещи. Визжала во всю глотку. Что, признаться, было довольно неожиданно. Честно говоря, я не думал, что она способна на такое поведение. Но, как мне рассказали несколько моих мужчин, в ней была темная, ядовитая сторона, которая проявилась, когда она узнала, что я не женюсь на ней.
Оказывается, она считала, что право быть замужем за будущим главой Коза Ностры принадлежит ей, учитывая, что она на шесть лет приостановила свою жизнь, ожидая меня.
— Поздравляю, Артуро, — сказала она сладко, не выказывая ни капли злобы, которой, как я слышал, она обладала. Её каштановые волосы были уложены в элегантную прическу, а карие глаза пристально смотрели на мою новую жену. От меня не ускользнуло, что на ней было потрясающее белое платье в пол.
Она наклонилась и поцеловала меня в обе щеки, ее губы слегка коснулись моих, после чего она отступила назад. Повернулась к Илиане и улыбнулась.
— Поздравляю. Я Габриэлла, одна из старых подруг Артуро, приятно познакомиться, — она протянула руку.
Илиана улыбнулась в ответ, но я увидел, как в её глазах вспыхнул гнев. Она пожала ей руку.
— Мне тоже приятно познакомиться.
Габриэлла посмотрела на меня, её глаза пробежались по моему телу, явно демонстрируя свою внимательность.
— Я всегда говорила, что красный — твой цвет, не так ли? — сказала она, слегка проведя пальцами по моему плечу, словно смахивая пылинку.
Этот контакт свидетельствовал о ранней близости, и, судя по тому, как сузились глаза Илианы от этого прикосновения, она этого не упустила.
Я сухо улыбнулся.
— Да.
Энцо и его жена, София, поздравили меня, Энцо — коротко и энергично, а София — тихо и почтительно. Бросив последнюю улыбку в мою сторону, Габриэлла и её семья удалились.
Я поднял палец в воздух, останавливая следующую группу людей, которые собирались подойти, чтобы поздравить меня, и повернулся к Илиане. На её лице не было и следа гнева, но в глазах? Да, в этих блестящих голубых глазах определенно сверкала ярость.
— Насчет Габриэллы…
— Не сейчас, — резко сказала она, на её лице появилась фальшивая улыбка.
Я прищурил глаза.
— Хорошо, тогда обсудим это позже.
— Ещё как обсудим, — проворчала она себе под нос.
Я развернулся и пригласил следующую группу людей пройти вперед.
Через некоторое время все лица, казалось, слились воедино, и мне захотелось, чтобы все это утомительное испытание поскорее закончилось. Нас поприветствовали все ключевые фигуры Коза Ностры и Братвы, каждый из которых сердечно поздравлял с нашим союзом. Но я на это не купился. Нет. Половина, если не все присутствующие здесь люди, возражали против объединения наших семей. Если бы все они не были так напуганы Дмитрием и Алессандро, могу поспорить, что на церемонии они возражали бы довольно громко.
Я пожимал руку каждому, кто появлялся передо мной, даже если не имел ни малейшего понятия, кто этот чертов человек. Илиана была столь же вежлива, улыбалась и вступала в светскую беседу с каждым, кто предлагал своё благословение. И все же я мог видеть напряжение на ее лице после того, как, казалось, тысячный гость поприветствовал нас.
Как раз в тот момент, когда я подумала, что мы, наконец, свободны, глубокий голос заговорил
