без капли стыда протянул руку, чтобы забрать его и у Ёнхёна. – Вы же друг хёна, значит, и мой! Будем играть вместе!
Ёнхён опешил и застыл, не совсем понимая, что от него хотят. Его растерянный вид забавлял, так бы и смотрел на него часами – на это перепуганное лицо, на вертикальную морщинку меж бровей и поджатые губы. Он пытался улыбаться, хотел все свести к шутке, но Гисок был непоколебим. Даже я знал, что лучше уступить и немного с ним поиграть, иначе покоя не видать.
Эта мысль пробудила какую-то внутреннюю тоску. Я вспомнил, что это, вероятно, последний раз, когда мы с ним поиграем. Может, Сом И сможет меня каким-то образом спасти или оживить, но останусь ли я таким же, как и прежде? Стану ли новым квисин? Буду ли зомби или, подобно существам из каких-нибудь мифов и легенд, смогу выходить на поверхность раз в какое-то время до тех пор, пока меня кто-то не спасет?
Вопросов было слишком много, да и не факт, что все эти варианты имели право на жизнь. Возможно, я просто попаду в ничто. Моя душа переродится, а я перестану существовать.
Надеюсь, в следующей жизни я стану чеболем или котом в любящей семьей. Оба исхода неплохи, но второй даже предпочтительнее. Потолстел? Всем нравится. Много кушаешь? Все умиляются. Спишь? Все в восторге. Много игрушек, одежек и вкусняшек. Я мог бы спать целыми сутками, залипать в телевизор и мешать глупым человекам. Ну красота!
На следующие пару часов мы провалились в любимую игру Гисока, где надо было спасаться от маньяка, прячась и убегая по карте. Она нас даже затянула – Ёнхёна в том числе. Он гримасничал, громко стонал, когда его убивали, и очень эмоционально тыкал в экран, когда убийца бежал по пятам.
Пришлось разойтись, когда бабуля и Хаюн погнали Гисока спать.
– Спокойной ночи. – Я потрепал его по голове, а он довольно зажмурился и хохотнул. – Позже доиграем.
– Хорошо!
Он беспечно убежал в одну из дальних комнат.
– А где мне можно будет лечь? – Хаюн обратилась к Ёнхёну.
– В любой другой спальне.
– А вы?..
Мы переглянулись. На губах Ёнхёна застыла полузаметная улыбка.
– Есть еще одна спальня, не переживай.
– Ладно. – Его ответ ей пришелся по нраву. – Знаете, хочу выпить. Завтра будет тяжелый день и… ну… вы поняли…
– Если честно, то нет, но в шкафчике под микроволновкой у меня есть заначка. – Ёнхён почесал затылок. – Можем ее разграбить.
Глаза Хаюн загорелись. Она подозвала меня и, взяв за руку, потащила на кухню. Нагрузив меня бутылками с соджу и малиновым вином, отправила обратно в гостиную, где Ёнхён уже освободил журнальный столик. В одно мгновение его поверхность была безжалостно заставлена, а мы, рассевшись по кругу, поднимали первый стакан.
– За этот вечер! – протянула Хаюн. – Пусть он будет не последним!
– Ух! – выдохнул я, и мы дружно чокнулись.
Очень хотелось бы.
Горечь соджу скользнула по горлу, обжигая рот изнутри. Я выпил залпом, поэтому с кряхтеньем и громким выдохом поставил стакан обратно на стол. Тепло быстро растеклось по груди, а все противные мысли постепенно отступали, но надолго ли?..
Так, стопкой за стопкой, глотком за глотком, наши разговоры, смех и шутки только нарастали. Даже не заметил, как Хаюн закрыла все двери, чтобы не мешать бабушке с Гисоком, и тихонько врубила какую-то песню из своего плейлиста. Мелодия была приятной, медленной, немного грустной, но стоило тени печали лечь на мое лицо, как Хаюн взяла меня за руку и потащила танцевать.
Мы стояли неровно, немного пошатывались, но это все равно казалось мне милым и забавным. Я прокрутил ее, а потом мы по-киношному нагнулись, пока я придерживал ее за талию и спину. Правда, это стоило нам больших усилий, потому что я был уверен, что мы грохнемся прям там же.
Затем Хаюн прокружила к Ёнхёну, тоже вытаскивая того в небольшой промежуток свободного пространства. Его щеки горели красным, он улыбался, но как-то слишком скромно для хитрого бессмертного лиса.
Оказывается, его довольно легко смутить.
Она положила его руку себе на талию, другую продолжая крепко держать в ладони, и повела. Они осторожно вальсировали, стараясь не споткнуться о журнальный столик, но пару раз Ёнхён все же его задел. Одна из бутылок упала и покатилась, но я успел ее перехватить, подставив ногу. Благо она оказалась пустой, и ворсистый бежевый ковер остался девственно чистым.
Песня сменилась. Хаюн отпустила Ёнхёна, но сперва резко притянула к себе, и они столкнулись лбами, а потом он каким-то образом оказался подле меня. Стараясь войти в роль веселого парня, который не плачет во время тусовок, я тоже пригласил его танцевать. Мы скрестили руки и много кружились. Перед глазами все плыло, и под конец я уже просто повис на руках Ёнхёна, пока он стоял сзади.
– Кажется, я сейчас блевану… – на выдохе прошептал я.
Он аккуратно перехватил меня и усадил обратно, пока Хаюн бессовестно смеялась с моего жалкого вида.
– Может, тебе водички? – Она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову, чтобы я смотрел прямо на нее. – Ты похож на щеночка, когда я так делаю. Милота-а-а!
– Мне кажется, что ему лучше поспать. – Ёнхён и сам был, очевидно, нетрезв. Он устало сел рядом со мной, закидывая руку мне на плечо. – Тебе тоже.
– Много кажется. – Она сморщила нос и легонько пнула его по бедру. – Хотя…
Хаюн отбежала от нас и начала разглядывать со стороны. Потом села на диван напротив, с интересом склонив голову. Затем вытянула руки, складывая прямоугольник из указательных и больших пальцев, как фотограф. Пялилась то на меня, то на Ёнхёна.
А в какой-то момент начала безостановочно хохотать, и я, тяжело выдохнув, повернулся к Ёнхёну:
– Нет, ей точно пора…
– Ага…
– Какие же вы противные. – Закинув ногу на ногу, она окинула нас выразительным взглядом. – Скажите, вы случаем не ели рамён?
Ёнхён подавился остатками из своего стакана. Я рефлекторно постучал по его спине, параллельно с этим пытаясь смерить развеселившуюся Хаюн взглядом.
– Ой, а сама как думаешь? – фыркнул я. – И вообще, где Йонг?
– Надеюсь, в жопе. – Она громко рассмеялась, заваливаясь между подушками дивана. – Не знаю, сбежал. Ну и ладно, больно надо быть его девушкой.
– По факту. – Я не мог возразить.
– Ла-а-адно. – У нее на миг открылось второе дыхание. Выпрямилась Хаюн так резко, что распущенные волосы упали ей на лицо. – Оставлю вас. Нас ждет сло-о-ожный день. Не хотите все перенести на послезавтра?
– Иди уже. – Я замахал рукой. – Кыш. Кы-ы-ыш.
Она с нескрываемым
