и начала кашлять, брюнет больно дернул меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову.
— Не смей такое делать при мне, — прошипел в лицо.
Он толкнул меня, отпуская волосы, и я упала на пол.
— Саморазрушение не самый лучший выход сейчас, — произнес он, нависая надо мной.
Откуда он…я же даже не морщилась, когда пила чай…Я просто быстро глотала, пытаясь не задумываться…Стоит на секунду замешкаться и я уже не смогла бы его пить дальше.
— Я не…понимаю…
— Эльвира, — он качает головой, ухмылка появляется на его лице. — Я знаю о тебе все, что мне нужно.
Мои мысли были заняты обожженным языком и горлом.
Какое отвратительное чувство…черт…Что же я натворила?!Что со мной происходит?
— Ты не…знаешь меня…
Каждое слово давалось с трудом. Язык и горло болели…Шершавость языка была ужасной…я боялась лишний раз им двинуть…Сглотнуть слюну не решалась…будет больно…
— Я знаю о тебе абсолютно все. Все твои страхи, желания, все, чему ты завидуешь, кого ненавидишь и всю твою суть.
— Ты не знаешь меня, — выдохнула я слабо.
Сейчас мне правда необходима ледяная вода…Я посмотрела на льющуюся из крана воду.
— Что? Хочешь воды? — насмешливо спросил брюнет. — Ты же ничего не сделала. Зачем тебе вода? — наигранно удивленно спросил.
Я все же сглотнула и слезы скатились на щеки.
Больно…
— Такая же слабая, как и твой отец, — произнес он серьезно.
Что?
Я снова сглотнула и все же зажмурилась от боли.
— Больно? Твой отец боится боли, как и все люди.
— Ты не знаешь, — всхлипнула я. — Не знаешь моего отца…
— Знаю, Эльвира. Я знаю, что ты винишь себя за все то, что происходило.
Я ошарашенно смотрела на парня.
Откуда он…он не может знать…
Я медленно встала и сделала шаг от брюнета, наткнувшись на тумбочку.
Вытерев ладонями слезы на щеках, замерла, не зная что делать.
— Знаю, что он делал и сколько пил, — продолжил он. — Ты была такой плохой девочкой. Молчала. Ничего не сделала, чтобы помочь ей. Да?
Я просто стояла и не могла поверить, что брюнет может что-то знать.
Как…откуда…Нет, этого не может быть…невозможно…
— Сколько бы ты не молилась, сколько бы ты не винила себя, уже ничего не изменить. Может, если бы тебя не было, она бы не терпела его столько лет. Ты виновата, да, Эльвира? Ты видишь в нем себя, а в себе его. Разве ты не рада, что так сильно похожа на любимого папочку? А твое «скучаю» разве не предательство ей?
Мной овладело очень странное чувство: в нем сплелись воедино страх, непонимание, ненависть, обида и злость на себя. Мне казалось, что я схожу с ума. Меня заполнила такая ярость с крупицами печали и вины, что я не могла контролировать свои действия.
— Ублюдок, — прошептала я.
Я быстро шагнула вперед и выбросила левый кулак, метя в его лицо. Брюнет перехватил мой кулак в ничтожно малом расстоянии от своего лица. Он его больно сжал, удерживая между нами, и наклонился к моему лицу.
— Эльвира, ты знаешь боль. Без этой боли не было бы тебя. Такой…
Его уголки губ поднялись в лукавой улыбке, а взгляд стал каким-то заинтересованным.
Он снова «ожил»…
— Такой странной…интересной…
Я смотрела на него с ненавистью и со слезами на глазах.
— Откуда…ты…не можешь…знать, — дрожащими губами произнесла еле слышно.
— Вот тебе и загадка, — прошептал он.
На какую-то долю секунды его взгляд опустился ниже и остановился на моих губах.
— Какое оправдание ты придумаешь мне? — спросил задумчиво.
Было такое чувство, что еще чуть-чуть и он сломает мою руку.
Я чувствовала на своем лице его дыхание. Вдыхала запах мяты и окружающий мир как будто замер.
Мы смотрели друг другу в глаза слишком долго.
Я не могла отвести взгляд.
Я что-то такое увидела в этих синих глубинах…то, что меня завораживало…
Я просто…смотрела…и не могла оторваться…
Говорят, можно бесконечно смотреть на воду или небо…
Я почему-то подумала, что смогла бы очень долго смотреть в эти глаза…
Но все же это не правильно…
Я перевела взгляд на его ладонь, которая крепко сжимала мой кулак.
— Отпусти, пожалуйста, — прошептала я.
Он хмыкнул и медленно отпустил мою руку, отстраняясь.
— Люди всегда желают запретного. Ты не исключение.
Я просто молчала и смотрела на его руки. На ладонях нет ран…
Почему?
Эта мысль у меня промелькнула в голове и потерялась в других ощущениях…
Это хуже ангины…Так болит…жжет…С каждым вдохом еще больше растягиваешь боль, с каждым выдохом еще глубже погружаешься в нее…
Зачем я это сделала?
— Откуда ты…знаешь? — спросила я хрипло.
Мне хочется взять и чем-то ледяным заполнить это чертово горло…
Больно…как же больно…
— Ты…порезал…ладонь…
Как трудно говорить…
— Ты мне ее порезала, — возразил он, поднимая руку.
Брюнет вертел ее, рассматривая. Он перевел взгляд на меня и подмигнул ухмыляясь.
Ни единой царапинки…
Как…
— Да, я где-то потерял порез. Может, лучше рассмотришь? — насмешливо спросил он.
Брюнет накрыл своей большой и теплой ладонью мое лицо. Я по реакции закрыла глаза, а потом, осознав, оттолкнула его руку.
Он рассмеялся.
— Я же говорил, что заживает, как на собаке.
— Это невозможно…
— Нет ничего невозможного, Эльвира.
— Кто…ты такой?
— Это тоже загадка.
— Почему…именно я?
Правда, почему? Почему именно я?
Брюнет не спешил с ответом. Он смотрел на меня с серьезным видом.
Как будто и правда задумался…
— Потому что ты — это ты…мне интересны твои мысли.
Я не могу понять…он же не читает мысли?
— Откуда ты знаешь…что я чувствовала и…отец…как ты…узнал?
— Эльвира…
— Хватит повторять мое имя! — крикнула я хрипло.
Только сейчас заметила, что мне легче…горло не так сильно болит…и язык тоже…
— Почему? — спросил он.
Чертова ухмылка…такая наглая…Хочется убить его! Стереть эту насмешку! Урод!
— У тебя нет права, — произнесла я, отрицательно качая головой.
Это просто кошмар…это не может быть реальностью…
Я снова нашла силы, чтобы плакать…
— Умоляю, хватит. Прекрати это, — прорыдала я, садясь на пол.
— Успокойся, я ничего не делаю.
— Хватит, — прошептала я, закрывая заплаканное лицо дрожащими ладонями.
— Эй, тише, маленькая…
Брюнет обнял меня. Крепко…одна ладонь гладила по голове, а вторая поглаживала спину, согревая.
Я же дрожала и даже не думала отстранять ладони от лица.
Хотелось просто забыться…Закрыться от всего мира…
И чем больше он делал вид, что хочет меня успокоить, тем больше я рыдала…
Когда нам хочется плакать и мы из последних сил сдерживаемся, стоит кому-то хоть слово сказать…
Например, «не плачь»…и все…Стена разрушается…последние силы уходят и мы начинаем захлебываться своими рыданиями…
И это я ненавижу…Уж лучше пусть никто не трогает в такие моменты…
Чужая помощь заставляет жалеть себя…Она забирает
