не помешала моральная поддержка, – замечает Лео.
– Нас раздавят, превратят нас в блины.
– Увы, я предпочитаю вафли.
– Лео, это же… – Мой голос срывается на визг.
Мы уже у самых путей, и, даже если бы он сейчас ударил по тормозам, было бы слишком поздно. Он мог бы крутануть руль, но тогда фургон перевернется. Интересно, знала ли бабушка, что парень, выпалывающий сорняки в ее саду, маньяк, которому жить надоело?
Я ощущаю момент, когда колеса фургона заезжают на пути, потому что он реально взлетает. Калеб следует совету Лео и бормочет Ave Maria. Куинн только повторяет: «Быстрее, быстрее». Я поворачиваюсь вправо, и внезапно – вот оно. Время словно замедляет свой ход, и прямо на нас несется поезд. От жары его очертания искажены, будто это мираж. Будет ли Дэйзи скучать по мне? Наверное, нет. Надеюсь, папа и бабушка будут ждать меня на той стороне.
А затем перед нами снова оказываются только поля, поросшие травой. Я не сразу понимаю, что мы переехали через пути. Сзади слышится свисток тепловоза, и поезд проносится мимо. Я едва могу различить тот черный кроссовер с другой его стороны. Теперь он отделен от нас.
Из оцепенения нас выводит нервный смех Куинн.
– Обалдеть! Ты все-таки нас не убил.
– Я знал, что мы успеем, – говорит Лео с широкой победоносной улыбкой. И ликующе вопит: – Скорее всего!
– Меня сейчас стошнит, – стонет Калеб.
– Все могло быть и хуже, мы могли бы оказаться в таком же состоянии, как канноли Лили, – заключает Лео.
Я смотрю на руки и понимаю, что непроизвольно стиснула канноли Нонны в кулаке. Крошки рассыпались по полу, а густая начинка из рикотты сочится сквозь пальцы, вытекая на повязку из гигиенического тампона. Я и не осознавала, что держала его в руке.
Я открываю окно и избавляюсь от вязкой массы, затем стаскиваю с руки импровизированную повязку и заворачиваю ее в салфетки из «Бургер Кинга», которые беру из бардачка. Порез выглядит лучше при свете дня, просто узкая красная полоска, идущая от основания большого пальца до мизинца.
– Это чистое безумие. – Я не могу удержаться от смеха, когда мы проезжаем поле, и Лео сворачивает на проселок. Кажется, что мой рассудок остался на той стороне железнодорожных путей.
– Возможно, но мы оставили этих говнюков с носом. Когда мы найдем эти деньги, вы можете прислать свои благодарности – в съедобном виде – в мой новый особняк.
– О господи, нашего гения вот-вот вырвет, – говорит Куинн, колотя по спинке моего сиденья. Глаза Калеба выпучиваются, губы плотно сжаты. – Останови машину!
Лео останавливается на обочине, Калеб вываливается из фургона, сгибается в три погибели, и из его рта на горячий асфальт валятся куски омлета. Я протягиваю ему салфетки, пока остальные выходят из фургона, чтобы оценить ущерб.
– Отец убьет меня. – Лео вздыхает. Фургон разгромлен. Помимо отломанного бокового зеркала с пассажирской стороны и треснувшего лобового стекла, он весь покрыт царапинами, сколами краски и глубокими бороздами. Он выглядит ужасно, хотя и раньше не блистал.
Я смотрю в сторону поля. Здесь наши преследователи нас не увидят, но нам не стоит терять бдительность.
Куинн словно читает мои мысли:
– Ты думаешь, они так и не отстанут от нас?
– А ты бы отстала, если на кону стоят миллионы долларов?
Она фыркает:
– Ну, тогда нам крышка.
– Погодите. Посмотрите вот на это, – говорит Лео, держа в руке телефон. Он поворачивает экран к нам. Я щурюсь, чтобы защититься от слепящего солнца.
Это блог Дэйзи в «ТикТоке». Она смотрит с экрана с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.
– Привет, садовая банда[11]. Ни дня без шокирующих новостей в Роузтауне, – говорит она. Садовой бандой она называет своих подписчиков. Меня от этого дурацкого клише просто тошнит. – Я только что проехалась по городу в моем новом «Мерседесе»… – Ей обязательно надо было это ввернуть. – И мне действительно стало страшно. В меня чуть не врезался какой-то жуткий автофургон, за которым гнался кроссовер.
– Ну и каковы шансы, что это не мы? – бормочет Калеб, который перестал блевать и теперь смотрит видео вместе с нами.
Я молча протягиваю ему салфетки, а Куинн предлагает помятую палочку жвачки, которую она, должно быть, извлекла из одного из многочисленных карманов брюк карго. Он берет и то и другое.
– Мир тесен, а наш город тем более, – замечает Лео.
– И это не единственная странность, – продолжает Дэйзи. – Кто-то вломился вчера в оранжерею. Мой отец считает, что в этом виновата я, потому что из-за моего видео люди приезжают в наш город, чтобы найти спрятанное сокровище. И вот еще что – один школьный друг прислал мне видео, снятое вчера в музее изобразительного искусства Роузтауна, когда вчера там произошло внезапное отключение электричества.
– Это опять про нас! – восклицаю я.
Но меня никто не слушает, все взгляды прикованы к лицу Дэйзи, выражение которого становится серьезным.
– Все эти вещи кажутся не связанными друг с другом, но я так не думаю. Кто-то играет в игры с Роузтауном, ища деньги моей бабушки. – Дэйзи переходит на заговорщический шепот: – И я не думаю, что это какие-то случайные туристы.
Что ж, в этом я с ней согласна.
Дэйзи вздыхает и убирает волосы с глаз.
– Я сообщу вам новые подробности, как только выясню их. Можете быть уверены, что я буду держать мою садовую банду в курсе. – Она показывает два пальца, растопыренных в виде буквы V, и ее видеоролик заканчивается.
– Мы не можем вернуться в Роузтаун, пока продолжается вся эта фигня – говорит Калеб.
– Половина этой фигни произошла из-за нас, – напоминает Куинн.
– Нам надо вернуться. – Я достаю из сумки свой кусок карты и делаю им знак вытащить свои и положить их на капот фургона. – Если мы поедем длинным путем, то окажемся у заднего входа в «Плющ». – Я вожу пальцем по куску карты Куинн, на котором изображены прибрежные скалы и океан. – Мы незаметно проберемся туда, отыщем следующую подсказку и уберемся до того, как нас заметят.
– Как ты думаешь, мы сможем это сделать? – спрашивает Лео Куинн.
– При обычных обстоятельствах я бы сказала «да», – отвечает она. – Но поскольку завтра там должен пройти Бал Гиацинтов, мать лезет из кожи вон и совсем сошла с ума, стараясь сделать так, чтобы все было тип-топ. Там весь вечер будут торчать рабочие, и они наверняка узнают меня. И тебя тоже. – Она кивком показывает на меня. – К тому же в город приедет куча народу, чтобы поучаствовать в нем, а если добавить к этому еще и тех, кто явился сюда ради сокровищ, то главные городские магистрали наверняка будут
