забиты.
Указательным пальцем она обводит «Плющ», затем показывает на четыре улицы, ведущие к нему. Она права. Движение на этих улицах бывает напряженным и в обычные дни, так что я могу представить, насколько они будут забиты перед балом и на фоне слухов о спрятанном богатстве.
– К тому же теперь те, кто преследует нас, знают, как выглядит наш фургон, – добавляет Лео. – А значит, они ищут его и нам надо держаться подальше от этих улиц.
Мы смотрим на карту, каждый из нас прижимает к капоту свой кусок.
– Есть один путь в город, который можно использовать. – Калеб показывает на узкую дорогу, начинающуюся в северо-восточной части города на куске Лео и проходящую вдоль самого края гавани на куске Куинн. – По этой дороге ездят редко, потому что она очень старая, и все эти четыре магистрали были проложены позднее. Она идет к гавани, проходит мимо парковки и заканчивается в районе кладбища лодок и судов в самой южной точке Роузтауна. Если мы поедем по ней, нам придется вернуться к «Плющу» пешком, но это может сработать.
В моем мозгу начинает зарождаться план.
– Куинн, вы ведь устраиваете бал-маскарад?
Она кивает.
– Тогда, возможно, нам не придется пробираться туда тайком. Скорее всего, нам придется зайти через заднюю дверь, но мы будем выглядеть просто как группа гостей. Если мы наденем маски, никто не подумает, что это мы, и никому не придет в голову, что мы появимся там. Вероятно, это будет самое безопасное место в городе, ведь там будет усилена охрана.
– Мне нравится ход твоих мыслей. – У Лео загораются глаза. – И, похоже, нам надо будет придумать псевдонимы.
– Не начинай, – стонет Куинн. – Но думаю, мне уже ясно, в чем идея.
– Допустим, мы разглядим записку с подсказкой. Но как нам ее достать? Если она будет висеть на люстре, а вокруг будут находиться сотни гостей, то нам не удастся не привлечь к себе внимания, – замечает Калеб.
– Может, нам надо подождать, пока все разойдутся?
– Нет, – возражает Лео. И по тому, как изгибаются его губы, я понимаю, что он задумал какой-то дьявольский план. – Мы устроим отвлекающий маневр.
– Пожар? – спрашивает Куинн, и ее голос звучит слишком возбужденно. Интересно, как давно она мечтает уничтожить «Плющ» – заведение, которым ее мать дорожит больше всего на свете?
– Пожарная тревога, – уточняю я. – Мы не собираемся убивать людей. Мы просто заставим их выйти из здания.
– Это значит, что нам придется подождать до завтра, – говорит Лео. – Это может сбить наших преследователей со следа.
– Тут что-то не так, – замечает Калеб, прислонившись к крылу фургона. – В газете пишут, что в Роузтаун приехала куча людей, но мне кажется, большинство не относятся к поискам всерьез. Скорее, они просто туристы, которым любопытно посмотреть на весь этот ажиотаж, который устроила Дэйзи. И я сомневаюсь, что кто-то из них готов гоняться из-за этого за группой подростков вроде нас. Думаю, те типы, которые преследуют нас уже некоторое время, это те же люди, которые охотились за тобой минувшей ночью, Лили. Я уверен, что видел этот черный кроссовер вчера, когда мы выходили из музея.
В моей голове вдруг вспыхивает воспоминание.
– Погодите, я тоже его видела.
– А мне кажется, что я видел, как он проехал мимо, когда мы остановились на парковке оранжереи, – добавляет Лео. – Я помню, что тогда еще подумал – странно, что на нем нет номеров.
– Да, – кивает Куинн. – Я тоже помню.
Калеб делает резкий вдох.
– Думаю, они не любители. Это ребята, с которыми шутки плохи. Настоящие охотники за сокровищами. Похоже, они из тех, кто не останавливается ни перед ограблением могил, ни перед перестрелками, ни перед похищением произведений искусства, ни перед чем-либо вообще.
– Если люди, которые охотились за мной прошлой ночью, настоящие преступники, то все выглядит логично, – говорю я. – Скорее всего, они подумали, что подсказка, которую мы нашли в музее, ведет в оранжерею. Именно там мы остановились, прежде чем Лео повез меня в сторону дома дяди. Тогда они и разгромили ее в поисках сокровищ. А когда ничего не нашли, явились за мной.
– А откуда они могли узнать, где тебя искать? – спрашивает Куинн.
Я пожимаю плечами.
– Благодаря Дэйзи всем известно, что мне запрещено появляться в особняке. Дядя – единственный человек, который мог меня приютить. К тому же он сказал, что по пути в Бостон заедет в оранжерею. Может быть, они засекли его там и смекнули, что в доме никого не будет. Они даже могли увидеть, как Дэйзи уехала, и решили подождать, пока я засну. – По затылку бегут мурашки, когда я осознаю, что все это время кто-то следил за мной.
– А может, кто-то им об этом сказал, – предполагает Калеб. – Ведь твоя кузина не получила куска карты.
Хорошее замечание. Сначала я хотела броситься на ее защиту, но тут вспоминаю, как утром Кев сказал, что она занята – занята чем?
– Нет, не получила.
– Дэйз не стала бы этого делать, – возражает Лео и смотрит на Куинн: – Подтверди, что это так.
Она пожимает плечами.
– Не знаю. Она всегда была хитрой. Она мастерица все извращать и переворачивать в свою пользу.
Лео понимает, что она имеет в виду, и опускает глаза.
– Если она каким-то образом пронюхала, что мы получили подсказки, ведущие к спрятанному сокровищу, а она нет, вполне можно предположить, что она наняла профессионалов, чтобы они нашли его для нее, – говорю я.
– Не важно, она за этим стоит или нет. Эти громилы представляют серьезную проблему. Ведь теперь, вместо того чтобы охотиться за сокровищами, они начали охотиться на нас, – заключает Калеб.
Повисает напряженное молчание. Охота за сокровищем – это и само по себе нелегко. Но стать добычей, за которой охотятся другие? Наверняка бабушка не могла предвидеть, что дело примет такой оборот.
Куинн нарушает молчание первой:
– Ну и что нам теперь делать? Вернуться по домам, чтобы завтра они снова за нами проследили?
– Если я вернусь домой, то, возможно, не смогу выбраться на бал. Особенно если родители узнают, что сегодня я побывал в кулинарии да еще и сбежал из-под домашнего ареста, – говорит Лео. Затем многозначительно смотрит на Калеба: – Разве что…
– Ну нет, ни за что, – перебивает Калеб, предвосхитив его просьбу. – Я не пущу вас в мой дом. Я не могу подвергнуть такой опасности сестер и отца. Нет и нет.
– Я тоже не хочу возвращаться домой, – соглашаюсь я. – Дядя точно не отпустит меня на бал, когда увидит, что произошло с моей комнатой. Когда мы ехали в кулинарию, он написал эсэмэску, что уже возвращается из
