–
Я Ваш раб, о Повелитель, и выполню любую Вашу волю!
–
Слушай, – голос Убыра зазвучал нетерпеливо. – Вначале я расскажу тебе кое-о-чём, чего ты раньше обо мне не знал.
–
О, Повелитель… – попытался было ещё что-то сказать Степан, но тут же смолк, увидев, как сдвинулись, хмурясь от нетерпения, брови его господина.
И последний продолжал:
–
Вот уже семнадцать лет в снах своих я вижу, что где-то среди кровавых родилась и живёт та, которой суждено стать моей спутницей на всю мою вечную жизнь. Мне предсказывала это ещё моя мать, и, наконец, время, которого я жду уже много веков, настало. Ей исполнилось семнадцать, и я могу…
–
Но почему Вам пришлось так долго ждать, о всемогущий? – не утерпел, несмотря на свои только что полученные жуткие раны и перебил Высочайшего Степан. – У кровавых много красивых женщин, и мы могли бы каждую из них…
–
Ты думаешь, твоему господину подошла бы любая? – голос Убыра стал ледяным. Впрочем, он моментально смягчился: – Конечно же, нет! Ещё тогда, когда я не прождал её и года, спутницей мне на нескончаемые века моей жизни должна была стать девушка, наречённая мне моей матерью. Только она, и никто другой. Но… Перед самым соединением наших судеб она умерла. Кроме неё же никто не мог соединить со мной свою жизнь. Никто, если не говорить…
Не закончив, Убыр сурово посмотрел на Степана и на несколько мгновений замолчал.
–
Моя мать, – продолжал он, – которая одарила меня моей силой и сделала предназначением всей моей бесконечной жизни неиссякаемую месть живущим в здешних землях кровавым, открыла мне, что спустя века я всё-таки встречу ту, кто сможет разделить со мной мои нескончаемые века. Встречу среди потомков рода моей почившей невесты. И я все эти долгие века ждал. Ждал, и только теперь, в последние семнадцать лет, в снах своих, наконец, стал видеть, что моя избранница родилась и растёт среди кровавых!
–
Но как Вы… – попробовал было заговорить Степан, однако Убыр не стал его слушать.
–
Молчи, – зарычал он, поняв, о чём его хотел спросить Степан. – Я узнал бы её из тысяч!
–
И Вы желаете, о мудрейший, чтобы к Вам её привёл я? – догадался Степан, и по тому, что на этот раз Убыр не остановил его и даже не нахмурил бровей, понял, что не ошибся.
–
Да! – голос Повелителя зазвучал довольно. – Ты правильно догадался. Найти и привести её сюда предстоит именно тебе. Сделай это как можно скорее!
–
Скажу тебе больше, чтобы ты не возился с этим долго, – добавил Убыр, снизойдя до подсказки своему слуге. – Исполнить мою волю тебе может помочь тот новый другой, которого ты недавно приводил ко мне с его сестрой.
–
Я помню, о Повелитель, этого недостойного…
–
В одном из последних снов, – продолжал Убыр, снова обрывая Степана, – я почувствовал, что между ним и моей избранницей, о которой мне говорила ещё моя мать, – между этим ничтожеством и девушкой, которой хочу обладать я! – возникла какая-то связь.
Последние слова Убыра прогремели в подземелье, словно гром. Степан от их громыхания даже съёжился. А Повелитель уже, почти не снижая громкости своего голоса, заканчивал:
–
Найди мне её! И лучше тебе сгореть на костре у монахов из воюющего с нами братства, если между моей избранницей и этим ничтожеством хоть что-то, помимо обычного знакомства, произойдёт!
–
Повелитель! А в тех снах, в которых Вы, о высочайший, увидели, что родилась та, кому предначертано судьбой стать Вашей спутницей, Вам не привиделось, где её искать?
–
Говорю же тебе, я даже не разобрал в них, как именно коснулись друг друга пути той, кому суждено стать мне женой, и того ничтожного, что ты приводил ко мне недавно. Ибо моим снам не всё по силам мне открыть! Но разве мало тебе знать того, что ты сейчас узнал? Тот недостойный теперь наверняка с ней знаком!
–
Повелитель, а может мне привести этого Руслана сюда, чтобы здесь обо всём расспросить?
–
Что?! – от громового голоса Убыра в каждом из развешенных по стенам факелов едва не погасло пламя. – Ты предлагаешь мне самому себе прислуживать?!
В руках у Повелителя снова появилась огненная плеть. И Степан, поняв свою оплошность, грохнулся на колени.
–
Повелитель! Я совсем не это имел ввиду! Конечно! Конечно! Я сам, не пройдёт и недели, найду Вашу избранницу и приведу сюда!
–
Ты хотел сказать, не пройдёт и завтрашнего дня? Ведь так? – голос Убыра сделался ядовитым.
–
О да! Я, глупый, сказал совсем не то, что подумал. Конечно! Конечно! Не пройдёт и завтрашнего дня, о Повелитель!
С последними словами Степан, не вставая с коленей, медленно попятился к стене. Боль в ранах от огненного хлыста заметно затормаживала его движения, но Степан изо всех сил старался этого не замечать.
–
Стой! – оклик Повелителя мгновенно «пригвоздил» Степана к полу.
–
Да, мой Повелитель! – замерев, Степан не посмел поднять взгляда.
–
Почему ты не спросил, как тебе её узнать? Или ты думаешь, я стану терпеть, когда ты начнёшь приводить сюда не тех, кого нужно?
–
Я думал… – начал было оправдываться Степан, опасаясь новой вспышки гнева Повелителя, однако последний его перебил.
–
Не нужно мне рассказывать, что ты думал. На вот, возьми лучше, – Степан, почувствовав, как Повелитель что-то бросил в его сторону, и резко поднял голову, готовясь это поймать. Однако, ничего не успел, а в следующее мгновение ощутил, что на шее у него появилось что-то новое. Ощутил и тут же опустил туда глаза, после чего пред взором его предстал висевший там на тонкой золотой цепочке изумительной красоты, выполненный в форме маленького гранёного шарика, прозрачный бриллиант.
–
Стоит только приблизить этот камень к той, что должна разделить со мной мою вечность, – снова раздался в подземелье голос Убыра, – как он сразу же загорится ярким красным светом. Это и поможет тебе её узнать. А теперь иди.
Едва договорив, Повелитель упырей развалился на своих, устилавших диван, подушках, всем своим видом показывая, что уже потерял всякий интерес к своему продолжившему пятиться к стене слуге.
Через несколько секунд Степан, всё так же задом, провалился в стену грота, в том же самом месте, где совсем недавно из неё и появился.
17. ТРЕБОВАНИЕ СТЕПАНА
Когда семейство Руслана садилось в машину, он обратил внимание, что Ольга вела себя слишком странно. Если то, что она без конца оглядывалась, ещё и можно было списать на то, что она беспокоилась, как бы их отъезд не засекли упыри, то её постоянные высказывания вроде: «Может, я останусь, попробую сбить упырей со следа?» или «Вы поезжайте, я попозже подскочу, посмотрю, не будет ли за нами слежки!», при которых Руслан отчётливо ощущал какое-то притворство, просто не могли его не насторожить. Причём, насторожить очень сильно.
Мама тоже поглядывала на дочь с какой-то опаской. Конечно же тоже замеченная ею странная нервозность дочери, особенно на фоне недавно случившегося между ней и Ольгой, просто не могла её не тревожить. Особенно когда, встретившись глазами с Русланом, она показала ему на Ольгу глазами, а тот в ответ едва заметно кивнул. Значит ей не показалось.
И только папа ничего не замечал. Или делал вид, что не замечал, начав беспокоиться о машине. Запустив мотор и посмотрев на датчик уровня топлива в баке, он сразу же озаботился тем, что стал «прикидывать», хватит ли последнего, чтобы съездить в деревню к бабушке или всё-таки придётся дозаправиться.
Руслан незаметно наблюдал Ольгой, готовый в любую секунду броситься за ней в погоню, если она вдруг надумала бы от них улизнуть. Но Ольга, то ли понимая настроение брата, то ли на уме у неё в те мгновения было совершенно другое, вела себя смирно. Усевшись с ним на сиденье сзади, она покладисто пристегнула ремень безопасности и безмятежно откинулась на мягкую спинку.
–
Я готова! – проговорила она, и её голос теперь казался настолько лишённым какой бы то ни было напряжённости, что Руслан чуть было не засомневался в том, в чём Ольгу подозревал.
Закончив свои подсчёты, папа, попробовав натянуть на губы улыбку, повернулся осмотреть своё семейство:
–
Готовы? Ну, тогда в добрый путь.
Через несколько секунд их машина стронулась с места. Не прошло и минуты, как она уже выезжала от их дома на проезжую часть улицы. И тут Руслан услышал, как Ольга едва слышно, то ли удивлённо, то ли обрадованно, пробормотала:
–
Кэт?!
Она произнесла это с каким-то непонятным вздохом, и было не разобрать, испугалась она или, наоборот, проговорила это с каким-то облегчением.
