— Попытаемся зашпаклевать, — спокойно заявил профессор. — Это я попробую сделать сам — тут нужна осторожность. Дайте мне кто-нибудь нож с длинным лезвием да пожертвуйте нижнюю рубашку, кому нежалко.
— Господи! — возбужденно воскликнул Квелч, сбрасывая с себя китель. — Какой тут может быть разговор о рубашке, когда речь идет о жизни…
— Только без паники, Квелч, — укоризненно проговорил Хазард.
Медоуз разорвал рубашку Квелча на несколько длинных полос и кортиком генерала Хазарда осторожно стал втискивать одну из них в трещину бетонной стены. Сначала ему не удавалось это, так как трещина была слишком тонкой, но вскоре один лоскут удалось все же впихнуть в среднюю часть щели. Зато внизу отвалился довольно большой кусок бетона, и вода в там месте стала сочиться гораздо сильнее.
— Бросьте вы это, профессор! — каким-то визгливым голосом воскликнул Хазард. — А то расковыряете стену так, что вода начнет бить фонтаном. Квелч, немедленно включайте рацию! Сообщите им, что к нам просачивается радиоактивная вода.
— Но нас никто сейчас не услышит, сэр, — растерянно заметил Квелч. — «Омар» включится ведь только около двенадцати…
— Делайте, что вам приказывают! — побагровел генерал. — Может быть, какая-нибудь из станций у них на приеме все время.
— Слушаюсь, сэр. А как передавать — шифром или открытым текстом?
— Некогда теперь возиться с шифром. Передавайте открытым текстом.
Квелч торопливо застучал ключом, то и дело переходя на прием, но ему никто не отзывался. А вода, между тем, все прибывала. У той части стены, где была трещина, образовалась уже целая лужа.
— Не отвечают… — Квелч принялся растирать палец, онемевший от напряженной работы ключом радиотелеграфа.
— Подавайте тогда международный сигнал бедствия! — уже совсем истерически прокричал генерал. — Может быть, услышит кто-нибудь и отзовется. Мы тогда попросим их срочно связаться с авианосцем адмирала Диксона.
Теперь Квелч непрерывно посылал в эфир только три буквы — SOS. Отозвалась ему спустя несколько минут какая-то станция на русском языке. Так как Квелч участвовал во второй мировой войне и длительное время находился в Мурманске, он довольно свободно понимал русскую речь.
Выяснилось, что посланный им сигнал бедствия приняло советское научно-исследовательское судно, совершавшее плавание в водах Тихого океана.
— Кто это отозвался вам? — настороженно спросил генерал.
«Сказать или не сказать, что это русские?..» — тревожно пронеслось в мозгу Квелча.
— Неясно пока, — уклончиво ответил он. — Уточню сейчас.
Но вместо того, чтобы сделать такой запрос, радиотехник очень коротко сообщил о себе и попросил русских связаться с авианосцем «Фоукен».
Квелчу ответили, что просьбу его тотчас же выполнят. Сообщили также, что догадываются, почему просящие помощи попали в столь бедственное положение…
— Ну?! — торопил Квелча Хазард. Выпуклый лоб его покрылся множеством мелких морщинок, мохнатые рыжие брови почти сошлись у переносицы, нижняя челюсть слетка отвисла. Прежней надменности как не бывало.
Квелч не без удовлетворения отметил эту перемену в лице генерала и ответил ему с деланной небрежностью:
— Это русские, сэр.
— Как?! — завопил Хазард, и лицо его снова преобразилось — брови вздернулись, челюсть выпятилась вперед. — И вы вели с ними переговоры? Разгласили им военную тайну? Да знаете ли вы, что за это…
Он, казалось, захлебнулся от гнева и не смог больше вымолвить ни слова. А Квелч возразил ему если и не очень дерзко, то уж во всяком случае с большим достоинством.
— Ничего я им не разгласил, генерал. Русские и без того знают об этой проклятой бомбе больше, чем мне известно. Может быть, и больше вашего тоже…
Сообщение это настолько удивило Хазарда, что он сразу вдруг присмирел и спросил растерянно:
— Но откуда?.. Как они могли узнать?
— Это уж я не знаю, сэр, — простодушно признался Квелч. — Только бомбу нашу они назвали македониевой и очень удивились, что мы вообще остались в живых.
— Македониевой! — воскликнул Медоуз, соскакивая со своего стола и устремляясь к Хазарду. — Так это, значит, действительно македониевая бомба?
— Да… — несколько смущенно признался генерал.
— Но ведь это же чистейшая авантюра! — возбужденно продолжал Медоуз. — Македонии — совершенно новый и очень плохо еще изученный трансурановый элемент. А вы, значит, использовали его для «запала» «Большого Джо»? И вот результат… Нет, это больше чем авантюра! Даже теоретически мы ведь очень смутно представляли себе, что могло дать применение Македония в качестве взрывчатого вещества для «запала» водородной бомбы. Предполагалось, однако, что атомные ядра Македония не частично, как у плутония, а полностью успеют вступить в реакцию деления. Видимо, так оно и произошло. Понять не могу — почему у нас такая поспешность с испытанием этого «Большого Джо»?
— А как же! — злобно усмехнулся Квелч. — Мы ведь спешим перешагнуть поскорее за грань равновесия между войной и миром. Боимся, как бы планета наша не превратилась в скотный двор. А она, кажется, превратится скоро в сплошную братскую могилу.
Пораженный сообщением Квелча о том, что русским известен секрет взорванной бомбы, Хазард, казалось, перестал воспринимать происходящее вокруг. Зато Эдди Олд, так трясшийся от страха все это время, торопливо извлек из кармана темную коробочку и переключил в ней какие-то рычажки.
— Но как? Как, черт побери, они узнали это?! — снова яростно воскликнул Хазард. Глаза его вспыхнули злобой, и он схватил Квелча за горло.
— Это ты, мерзавец, проболтался, наверно?!
— Оставьте в покое Квелча, генерал, — проговорил вдруг Медоуз таким тоном, какого никак нельзя было ожидать от этого интеллигентного старика. — И не говорите ерунды. Как мог знать Квелч о том, что бомба македониевая, когда даже мне не было это известно?
— Но откуда же тогда осведомленность русских?..
— Да разве можно в наше время утаить не только факт испытания атомного или термоядерного оружия, но и технический состав его? Вы-то, мистер Хазард, должны же знать это?
— Но ведь взрыв «Большого Джо» был произведен в неблагоприятных для его обнаружения условиях, — повысил голос Хазард. — Мы взорвали его, во-первых, под землей, во-вторых, на острове в сейсмическом районе океана.
— А вы разве не знаете, что версия о невозможности отличить землетрясение от подземного ядерного взрыва уже развеяна? — удивился профессор Медоуз. — По характеру сейсмических волн, возникающих при землетрясениях и подземных взрывах, без особого труда определяют теперь их причину. А что касается нескольких незарегистрированных подземных взрывов, произведенных нами в этом году, то они были слишком малой мощности — менее одной килотонны. К тому же для обнаружения их применялась аппаратура, не соответствующая рекомендованной Женевским совещанием экспертов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
