Личный состав батареи позднее влился в морской полк. В связи с острой нехваткой постоянно выбиваемого в боях командного состава командиры орудий батареи стали командовать отделениями и взводами, а некоторые старшины — и ротами, командир батареи капитан Зиновьев был назначен командиром батальона.
Потери, понесенные частями Восточного сектора в дневном бою 24 августа, были настолько велики, что командование ООР затруднялось с решением их дальнейшей судьбы. В 2.30 ночи Военный совет даже принял поспешное решение «(в) связи с большими потерями личного состава частей и в соответствии с указаниями Ставки… остатки 249-го конвойного батальона, морполк, 150 ОБС, 1/26 погранполка отвести (в) р-он свх. им. Ворошилова, влить как пополнение в 54-й СП с дальнейшей задачей восстановить положение участка 54-го СП. Рубеж (54-го СП)… восстановить и удерживать во что бы то ни стало»[181].
Одновременно Военный совет принял и решение «(в) р-не свх. им. Ворошилова иметь артиллерию для подавления батарей противника, могущих вести огонь по порту и городу Одесса», что распыляло огонь и без того немногочисленной артиллерии Восточного сектора. В дальнейшем оба эти решения себя не оправдали, морской и пограничный полки были сохранены как самостоятельные единицы, хотя в течение нескольких дней именовались приданными 54-му СП остатками отрядов моряков и НКВД, а для подавления дальнобойной артиллерии противника более эффективным оказалось использование артиллерии береговой обороны и Черноморского флота.
В ночь на 25 августа противник возобновил ночные атаки на 54-й полк, еще больше потеснил его и к утру полностью занял Гильдендорф. Морской полк, осуществлявший в это время отход с позиций, помочь ему пока ничем не мог, так как находился на марше, с большим трудом отрываясь от противника. Для огневого прикрытия его отхода были выделены 3 корабля и 2 береговые батареи. Для непосредственного прикрытия отхода батальонов командир полка Осипов приказал оставить на позициях от каждого батальона по взводу с пулеметами.
Отход с позиций 2-го батальона, находившегося в середине участка, должен был занять, по сделанным расчетам, около полутора часов. Командир полка оставил для прикрытия взвод под командованием сержанта Оболадзе, служившего до формирования 1-го морского полка инструктором в школе старшин базы.
Оболадзе, успевший приобрести за 10 с лишним дней боев значительный опыт и командовавший сначала отделением, а потом и взводом, получил задачу прикрывать одним взводом в течение полутора часов участок протяженностью в полтора километра. Однако поставленная задача не только не смутила сержанта, но напротив, он предложил командиру батальона оставить для прикрытия всего одно отделение из 7 человек.
Батальон перед рассветом скрытно отошел. Сержант, обладавший незаурядными командными способностями, выбрав выгодную позицию и установив на ней станковый пулемет, расставил бойцов таким образом, что в течение полутора часов боя отделение не потеряло ни одного человека, а противник, так и не сумев приблизиться к его позициям, вынужден был начать их обход. В этот момент приказ об отходе отдал и Оболадзе. Отход отделения получился менее удачным, чем сам бой. Отделение потеряло нескольких человек, был тяжело ранен в голову и Оболадзе. До боевых порядков батальона уцелевшие моряки, несшие раненых, смогли добраться только к вечеру.
За свой подвиг сержант был награжден орденом Красного знамени. Второе «Красное знамя» он получил за участие в обороне Севастополя. В дальнейшем Оболадзе было присвоено звание лейтенанта, и он вступил в командование ротой.
Морской полк занял позиции между Разинским и пограничным полками, его огневую поддержку стала осуществлять 21-я батарея Кузнецова, направившая в полк для постоянного нахождения свой корректировочный пост.
В 5.30 утра 54-й полк при поддержке 150-го отдельного батальона связи, погранполка, 1-го морского полка и остатков конвойного батальона перешел в наступление, имея конечной целью захватить Ильинку и Чеботаревку. Через час после начала наступления поддержавшая его последними снарядами 412-я батарея была взорвана.
В это же время, чтобы затруднить продвижение противнику, взорвали и часть гати Большого Аджалакского лимана.
Весь день 25 августа прошел в попытках восстановить утраченное положение[182].
К 13 часам пограничники вышли к северной окраине Александровки, моряки — к агрокомбинату Ильичевка, а 54-й СП — к южным окраинам Гильдендорфа, на которых завязались тяжелые бои. Гильдендорф дважды переходил из рук в руки. Подтянув два батальона из резерва, румыны к 19 часам окончательно выбили 54-й СП из Гильдендорфа, но для упрочнения своего положения на других участках сектора сил у них уже не было.
На участках моряков и пограничников наступление развивалось успешней. В результате контратак при поддержке авиации, корабельной и береговой артиллерии румын удалось вытеснить из Александровки, Корсунцов и агрокомбината Ильичевка, что снова повлекло большие потери.
Во многом исход боя определили активные действия авиации и артиллерии. 69-й ИАП совершил за день больше 80 боевых вылетов, что составило примерно по 4 вылета на машину, и даже 82 ОАЭ была введена в бой, бомбя противника с гидросамолетов МБР-2.
Румыны оказали активное противодействие, особенно гидросамолетам. Чтобы избежать потерь, МБР-2 старались наносить удары в темное время суток, и румыны решили в 9 часов утра обстрелять гидроаэродром в Хаджибейском лимане. Возможно, противнику удалось при этом осуществить корректировку огня своей артиллерии. Обстрел оказался исключительно эффективным. Два самолета затонули, еще один разбился при посадке, а сама эскадрилья немедленно перебазировалась на крымское озеро Донзулав. В этот день гидросамолеты больше не летали, успев сделать за сутки 14 вылетов[183].
К вечеру румыны установили в районе Чебанки дальнобойную батарею и начали обстрел порта. Несмотря на то, что огонь велся не прицельно и обстрел был ожидаем, он вызвал большое беспокойство командования ООР[184].
Срочно предпринятые береговой артиллерией попытки подавить батарею результата не дали, так как обнаружить ее в складках местности так и не удалось, после чего был сделан вывод, что противник «часто меняет позиции». В итоге часть береговой артиллерии и боевых кораблей была на какое-то время выключена из системы огневой поддержки частей Приморской армии и стала вести огонь по площадям.
Ухудшение обстановки в Восточном секторе привлекло к ситуации внимание Ставки.
Начальник Генерального штаба маршал Шапошников от имени Ставки Верховного Главнокомандования направил командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Октябрьскому телеграмму, в которой выражалась тревога по поводу хода боевых действий на фронте под Одессой, где советские войска за последнюю неделю отошли на разных участках на расстояние от 4 до 20 км от линии, указанной в директиве Ставки от 19 августа как основной рубеж обороны.
«Сужение пространства оборонительного района, — указывалось в телеграмме, — чревато опасными последствиями для обороны Одессы. Необходимо: 1.Потребовать от войск большей устойчивости в обороне. 2.Проявлять исключительную настойчивость и до конца использовать людские ресурсы района на пополнение боевых потерь. 3. Не допускать потери оружия бойцами, учитывая затяжной характер боев… При этом всегда иметь в виду затруднения снабжением оружия. 4. Максимально развернуть работы на глубину района, включая территорию города, полностью использовать силы местного населения, средства и возможности Одессы». Военный совет Черноморского флота на сложившуюся ситуацию и телеграмму Ставки отреагировал весьма своеобразно, доведя ее указание до сведения командования оборонительного района в следующей форме: «Вы еще не только можете, а обязаны, — говорилось а директиве Военного совета Черноморского флота, — набрать и послать на передовые позиции до 6–7 тысяч. Возьмите все войска НКВД, милиции, где два писаря, кока, делопроизводителя, кладовщика, казначея и т. д., оставить одного, а где пять — три отправить на фронт. Вы не взяли еще все, что можно взять».
Тем не менее Военный совет флота, не имея значительных людских резервов, направил в Одессу очередной отряд моряков-добровольцев численностью 1600 человек и решил частично компенсировать ситуацию, усугубившуюся с потерей 412-й батареи направлением в Одессу новых эсминцев, вооруженных 130-мм орудиями. Их осколочно-фугасные снаряды при разрыве давали несколько сотен осколков, имевших разлет до 300 м и являлись эффективным средством борьбы с вражеской пехотой, находящейся вне укрытий, какой бы боевой порядок она ни занимала.
