После его появления на КП в штаб Одесской ВМБ позвонил командир 1-го морского полка Осипов и без особого энтузиазма сообщил: «Пришел ко мне новый сосед слева, пешая конница. Сперва выпытал у меня, кто поддерживает меня огнем, а сейчас хочет что-то доложить вам».
Лебедев взяв трубку сразу перешел к делу: «Я вижу в море много кораблей. Осипова поддерживают три корабля. Может, уважите один? Ведь у меня только полковая батарея».
С разрешения командира базы, контр-адмирала Кулишова Лебедеву выделили канонерскую лодку «Красная Грузия», находившуюся на ремонте. Канонерская лодка вышла из порта с бригадой ремонтников на борту, которые продолжали устранение повреждений уже на огневой позиции, во время ведения огня.
Однако румыны продолжали усиливать натиск, вводя в бой свежие силы и по сути снова навязывая частям сектора бой на уничтожение. Противник снова ворвался в Александровку, но выбить из нее пограничников не смог. Устоять погранполку помогло перенацеливание на его участок огня кораблей и береговой артиллерии.
Морской полк также оказался прижатым к недавно отбитому им у противника агрокомбинату Ильичевка и снова понес тяжелые потери. Чтобы сохранить его боеспособность, в полк срочно влили 200 человек, спешно собранных в тылах базы.
Положение 7-го кавалерийского полка и после ввода в бой румынских резервов оказалось лучшим, чем у его соседей. Кавполк единственный из частей Восточного сектора удержался на занимаемом им рубеже, при минимальной огневой поддержке, оказываемой ему кораблями флота. Для стабилизации положения на его участке оказалось достаточным поддержать его огнем еще одной канонерской лодки — «Красная Армения». Весь день полк держался без поддержки эсминцев и береговых батарей. При этом Лебедев, ранее ухитрявшийся как-то поддерживать обоих своих соседей, и теперь сумел помочь Разинскому полку отбить атаку противника.
В течение дневного боя противнику не удалось ни опрокинуть советские части, ни выдавить их с занимаемых позиций[194].
Напротив, к вечеру румын выбили с хутора Шевченко. С наступлением темноты противник попытался не снижать интенсивности наносимых ударов, а напротив, через 10 минут после захода солнца перешел в наступление, пытаясь нанести полкам сектора до получения ими пополнения такие потери, чтобы они физически оказались не в состоянии оборонять позиции, с которых не отступали.
Атаки продолжились по всей линии обороны, при этом румыны пытались активно поддерживать свои части огнем артиллерии. Советские корабли и береговые батареи, опробовавшие накануне метод ночной корректировки, также приняли активное участие в бою. Поле боя, по которому одновременно били советская и румынская артиллерия, непрерывно озарялось разрывами десятков снарядов разного калибра и сильно напоминало кромешный ад, в котором, невзирая на артиллерийский огонь, наступали и оборонялись солдаты обеих сторон, продолжали работать минометы и по-прежнему полосовали воздух пулеметные очереди. Огонь советской артиллерии, имевшей большой опыт корректировки, оказался в ночных условиях значительно эффективнее румынского. В журнале боевых действий Приморской армии за этот день сделана запись, лаконичная, но тем не менее исчерпывающе передающая то, что творилось тогда на участке между Корсунцами и хутором Черевичный: «Бой продолжался до 22.00 27.8.41 г. с неослабевающей силой».
Если днем сил на контрбатарейную борьбу не хватало, так как все огневые средства были задействованы для поддержки своих войск, то ночью советские береговые батареи при помощи специально созданных для этого штабом базы теодолитных постов смогли переключиться на подавление вражеских батарей.
После того как по докладам теодолитных постов две батареи противника прекратили огонь, интенсивность огня румынской артиллерии заметно снизилась. Оставшись без эффективной огневой поддержки и находясь под непрерывным огнем корабельной артиллерии, румынские войска около полуночи были вынуждены прекратить атаки, и так не отличавшиеся особой эффективностью.
Ночное наступление румын войскам сектора удалось отразить, не понеся при этом значительных потерь, но с восходом солнца противник возобновил атаки. Против войск сектора действовали части трех румынских дивизий, имевших еще достаточно сил для нанесения мощных ударов. Стараясь по возможности нейтрализовать воздействие советской артиллерии, румынское командование прибегло в этот день к максимальному усилению своих наступающих войск всеми имеющимися в наличии средствами.
В бой была введена бронетехника, в том числе и танки, активно использовались артиллерия и авиация.
Сил на мощное наступление по всему фронту у румын уже не было, поэтому против ослабленного накануне 54-го полка активных действий уже не велось. Все силы противник сосредоточил на участках пограничного, морского и кавалерийского полков.
Румынам удалось верно определить направления своих ударов[195].
Наиболее угрожаемым направлением советское командование считало участок 54-го Разинского полка, непосредственно прикрывавшего Пересыпь. Прорыв на этом направлении давал противнику возможность не только выйти к порту, но и возможность отсечь все три полка, занимающих правый фланг оборонительного периметра. Поэтому на других участках оборона была значительно слабее. Но румыны не стали наносить удары по кратчайшему, но сильно укрепленному направлению, а стали атаковать на более уязвимых участках.
Резервов ни Приморская армия, ни Одесская ВМБ практически не имели. Из тылов базы и армии было взято все возможное, большая часть людей из плохо вооруженного 2-го морского полка, несшего охранные функции, была влита в 1-й. Из 73-го зенитно-артиллерийского полка ЧФ были взяты шесть 85-мм зенитных орудий и три счетверенных пулеметных установки, образовавшие резервный отряд, пополненный 120 бойцами. Командующий Приморской армией Софронов и командующий ООР Жуков, больше всего опасавшиеся прямого прорыва на Пересыпь, решили не передвигать этот свой единственный резерв к пограничникам а оставить его за Разинским полком.
Части 15-й румынской дивизии, уже несколько дней пытавшиеся захватить Александровку, на этот раз смогли добиться значительного успеха. Занимавший ее батальон 26-го погранполка был разгромлен во время жестокого боя и начал отходить. Командир батальона Фурсов погиб во время отхода и в батальоне возникло замешательство. Соседний батальон капитана Шейкина смог фланговым ударом остановить продвижение противника только у самой Вапнярки. Контратака позволила разгромленному батальону закрепиться на окраинах села.
Над полком нависла реальная угроза оказаться сброшенным в Одесский залив — до уреза воды оставалось не больше трех километров. Румыны усилили натиск и стали вклиниваться в боевые порядки полка. Командир полка майор Маловский, выдвинув пулеметную и стрелковую роты, восстановил положение. Понесшие большие потери батальоны полка все время сбивались румынами с занимаемых позиций и начинали отход. Командир полка, переходя из батальона в батальон и беря командование на себя, восстанавливал положение, часто возглавляя контратаки.
Во время одной из таких контратак, уже в самом селе, Маловский был тяжело ранен в обе ноги, но продолжал руководить боем, пока бойцы не сумели закрепиться. Командование полком принял командир одного из батальонов, капитан Рубцов.
Морской полк румынам удалось потеснить гораздо меньше. Румыны ворвались на северную окраину агрокомбината Ильичевка, но взять его не смогли — моряки закрепились на южной. Из-за того, что погранполк отошел на значительное расстояние, румыны на его стыке с 1-м морским полком смогли прорваться к Фонтанке, заняли ее и стали продвигаться к расположенной за ней 21-й батарее.
Когда пехота противника приблизилась к проволочному заграждению, личный состав батареи контратаковал ее и отбросил огнем стрелкового оружия и гранатами. Однако последние несколько дней батарея, ввиду усиливающейся угрозы захвата противником, вела практически непрерывный огонь по противнику, поддерживая то пограничный, то 1-й морской полк, стараясь успеть израсходовать весь имеющийся боезапас.
От непрерывной стрельбы стволы орудий раскалялись, и их приходилось поливать водой. От непрерывного огня нарезка стволов орудий стерлась и точность стрельбы ухудшилась. К концу дня, по израсходованию боезапаса, бойцы батареи были сведены в батальон под командованием комбата Кузнецова, влитый в 1-й морской полк. Саму батарею было решено пока не взрывать. Ее законсервировали, оставив для охраны хорошо вооруженный отряд из 20 моряков, имевший несколько пулеметов.
Несмотря на то, что морской полк был усилен батальоном, сформированным из личного состава 21-й батареи, его командир Осипов вечером позвонил в штаб Одесской военно-морской базы и поинтересовался, нельзя ли наскрести еще хоть сотню бойцов. Просьбу Осипова, пользовавшегося особым доверием командующего ООР контр-адмирала Жукова, как это случалось почти всегда, немедленно удовлетворили.
