тихо ложкой вести пакетик по кругу, чтобы не разбудить девушек. Послышались шаги со стороны коридора и в скором времени на кухню входит Элис.
– Пей кофе – делай глупости энергичнее! – зевает девушка и сразу подходит к чайнику, автоматом вытаскивая с полки банку кофе.
– Я чай пью, – усмехается мама, отпивая небольшой глоток заваренного напитка. Она смотрит на чай с подозрением, а затем кивает, одобряя необычный вкус этого чая.
– Что за чай пьёшь? Не похож на чай, который ты обычно пьёшь, – принюхиваясь, Элис достаёт с полки свою кружку и моментами поглядывает на маму.
– Зелёный чай с клубникой, – гордо отвечает Карен и демонстративно поднимает кружку.
– Извращенка, – усмехается Элис и кладёт в кружку полторы ложки зёрен кофе.
Карен усмехается, когда в голову приходят мысли, что на самом деле дочь мазохист. Этим она подразумевает, что её дочь делает вещи похуже зелёного чая с земляникой. Пьёт кофе без сахара. Карен до сих пор не понимает, как можно пить кофе без сахара с двумя ложками наикрепчайшего кофе?
Обе замолчали, каждая думала о чём-то своём. Карен отпивала небольшими глотками чай и разглядывала только что проснувшейся город за окном, а Элис уже перемешивала содержимое в кружке и подсаживается к маме, сразу отпивая любимый напиток и вдыхая его аромат зёрен. Проследив за её взглядом, устремлённый в окно, Элис тоже стала рассматривать утренний Чикаго. Тут же вспоминает, что с мамой она толком не общались около месяца и рассказать, что происходило с ней за этот период времени. Помимо этого ей хотелось бы расспросить маму, как они вообще могли допустить остановку сердца? Каково это было перенести инфаркт сердца?
– Чем сегодня займёшься? – прерывает задумчивую тишину дочь.
– Схожу в магазин, надо закупиться продуктами, а то холодильник пустует, что хочется плакать, – ноет Карен, указывая рукой на холодильник и изображая на своём лице досаду.
– Напиши список, я схожу, – протараторила Элис, – Ты же вот только выписалась, – в её глазах появляются чёртики, что даже при таких обстоятельствах заставляет себя выполнять тяжёлую нагрузку, а именно донести тяжёлые пакеты с продуктами до квартиры.
– Я хочу прогуляться, – капризничает Карен. – Я месяц лежала в больнице. На койке по-любому остались пролежни.
– Пойдём тогда вместе, – твёрдо говорит она и допивает кофе до дна.
– Если ты понесёшь пакеты, – дразня, щурит глаза Карен. – Подожди, а Венди оставим одну? Может подождём, когда она проснётся? – она вспоминает про спящую красавицу в комнате Элис и поправляет пуговицу на домашнем платье.
– Да она всё равно будет до обеда дрыхнуть, не волнуйся, – отмахивается Элис и идёт к себе в комнату.
– Элис, – подзывает твёрдо командующим голосом.
Девушка останавливается, закрывает глаза и, выдыхая весь кислород из лёгких, оборачивается на голос, как собака команде. Она знает этот голос и ненавидит этот тон, потому что он подразумевал, что сейчас мама начнёт расспрашивать её всё об учёбе. Не о том, как она жила без мамы месяц в большом страхе, что в любой момент могла точно потерять её.
– Да, мам? – безэмоционально отвечает она с лёгкой улыбкой.
– Сядь обратно, – её строгий тон сменился на более ласковый, но вся эта твёрдость в голосе оставалась. Карен мило улыбается и, наклонив голову, указывает глазами на против стоящий неё стул. Элис же пришлось сесть за стол. Начинать разговор с игнора она не бы не решилась.
– Как экзамены? – чётко задаёт вопрос Карен и отпивает чай, не сводя с девушки глаз.
Элис мигом остолбенела на месте. По её коже прошлись мурашки, но и в то же веры. внутри неё стала разливаться мгновенная и необъяснимая для неё злость. Именно в этот момент Элис захотела, чтобы мама вновь очухалась в больнице, лишь бы вновь не слышать этих вопросов. Каждый день, каждый год, всю свою жизнь она слышит эти сраные вопросы. Ни в одном вопросе не прозвучало слов «здоровье», «как дела?» и тому подобное. Пускай это и банальные вопросы для бесед, но лучше бы Элис отвечала на эти вопросы каждый день, чем по поводу учёбы. Она даже не хочет знать, как она приняла новость об остановке сердца? Но что в итоге – «Как экзамены?».
– Написала на четыре, – максимально уверенно отвечает Элис, но ей казалось, что женщина умеет читать мысли людей и чувствовать страх.
– Молодец, – отвечает Карен и одобрительно кивает головой, дёргая щекой. – А я надеялась на пять, ты же у нас самая умная, – на комплименте она вновь мило улыбается и кладёт руку на запястье дочери.
Элис усмехается её ответу и скрещивает руки на груди, отворачивая голову в окно. В глазах помутнело от наступивших слёз. Карен наклоняет голову, внимательно изучая реакцию дочери.
– Что такое? – ласково спрашивает Карен.
– «Что такое»?! – переспрашивает Элис, возвращая свой взгляд на неё. – Да тебя интересует учёба и поступление в университет, но не здоровье своего ребёнка! Ты даже не спросила, как я себя чувствовала, когда узнала о твоей реанимации! Ты даже не интересуешься, чем я занималась в этом время и как пережила твой инфаркт! – её голос повышался как штор. во время грозы. Она больше не могла сдерживать в себе злость на маму. – И ты ещё чему-то удивляешься?!
– Я бы попозже задала тебе эти вопросы.
– Ха! Пока я сама об этом не сказала, да, мама?
– Элис, ты сама накаляешь обстановку, – тем же тоном, что Элис, отвечает Карен, яростно сверля свою дочь взглядом. – Конечно же я бы спросила тебя об этом и я волнуюсь за твоё здоровье…Ты просто неправильно меня поняла.
– Тогда спроси у меня, как я жила с мыслью о том, что я могла потерять тебя в любой момент? – перебивает с истерикой на полуслове Элис. – Спроси!
Карен громко вздыхает, раздражённо прикрыв глаза.
– Как ты жила с мыслью о том, ты могла потерять меня в любой момент? – абсолютно безразлично задаёт вопрос Карен, лишь бы продолжить дискуссию о школе.
– Ужасно, мама, – качает головой Элис и отвечает с сарказмом. но и одновременно осипшим и усталым голосом от всех проблем на душе.
– Теперь я рядом, – улыбается она, натягивая маску заботливой матери.
Элис знала этот тон, когда её мама решает манипулировать человеком, скрываясь под видом ласковой и нежной матери, сильно любящей своих детей. Карен Роуз – ещё тот чёртов манипулятор, она просто умеет сдерживать своё настоящее «я».
– Солнышко, ты сейчас сама всё усложняешь…
– Усложняю?! – выкрикивает девушка, резко встав со стула, на что Карен не вздрагивает ни единым единой мышцей, – Да ты вообще ничего обо мне не знаешь, только и спрашиваешь об этих чёртовых оценках! –
