увеличили его, затронув только одну несущую стену. Прибавилось колонн и подпорок, но вместе с ними появились и дополнительные комнаты. В воздухе пахло металлической стружкой и сырой землей.
От одной из них веяло аурой смерти. Древний кристалл, вырванный из рук мертвецов, прекрасно питал дом некротической энергией. В другой комнате, на грубо сколоченном столе, я разместил заготовки: металлические перекрещенные сердечки с незамкнутыми контурами.
Это была временная мастерская. В ней я и решил поместить новый кристалл. Выудив из сумки белоснежный камень, похожий на крупный кусок кварца, я одним ударом вмонтировал его в стену и наложил руну контроля. Презент, доставшийся мне от дракона, фонил избыточной силой. Этот кристалл был из рода вечных сталактитов. Они имели прекрасное свойство для артефакторики. Ими можно было заряжать простенькие артефакты в огромных количествах. А наутро, как правило, резерв камня восстанавливался. Он черпал силу буквально отовсюду. В моем мире из-за таких игрушек развязывали войны, падали цивилизации, гибли народы.
Я встал у стола, в руках, как по волшебству, возник резец с алмазным наконечником. Лезвие загудело от магии. Заготовка легла под инструмент, и я провёл линию от края сердца к центру, вплетая в металл руну «жажды и страсти». Бороздка вспыхнула синим, затем потухла, оставив после себя шрам-узор. Прислонив получившуюся штуковину к кристаллу, я мгновенно активировал артефакт.
Плюм, принявший форму купидончика, подхватил первый экземпляр и бросил его в ящик под столом. У него была крайне недовольная моська. Питомец будто говорил: «Ширпотребом занимаешься, хозяин…»
К позднему вечеру коробка под столом наполнилась доверху. Сердечки пульсировали розовым светом. Даже в полумраке подвала они бросали на стены дрожащие блики, словно подмигивая будущим владельцам.
— Сотня штук, — я смахнул со лба пот, оставив грязную полосу под челкой. — Хватит, чтобы весь Севастополь влюбился… или передрался. Ведь от любви до драки всего один шаг…
Плюм, вернувшись в облик кота, прыгнул на ящик и потрогал лапой ближайший артефакт.
Наверху, в особняке, пробили часы. Стеклянный звон прорвался сквозь толщу стен, напоминая, что до глубокой ночи осталось часа три-четыре. Еще можно было успеть.
Я отправился в душ, привел себя в порядок и, не говоря ни слова Григорию, отправился в город. Ящик с артефактами прекрасно поместился в седельную сумку мотоцикла, и потому я не переживал за его сохранность.
Площадь Севастополя встретила меня, как котёл на конкурсе алхимиков. Мне нужно было привлечь внимание и начать торговлю. Недолго думая, я достал смартфон и отправил сообщения всем дамам со свадьбы, что желали купить у меня капельку страсти. В сообщении было указано место и время продажи. Снизу капсом написал, что предложение ограничено.
Через каких-то двадцать минут вокруг моего мотоцикла стали парковаться презентабельные дорогие автомобили. Многие дамы приезжали вместе с гвардейской охраной. Толпа, как магнит, тянулась к богатым дворянкам. Всем было интересно, что происходит. А я тем временем в три дорога впаривал безделушки, которые у меня на родине стоили копейки. Но как водится, спрос влияет на цену. Так что я не чувствовал угрызений совести.
Плюм, решивший мне помочь в этом представлении, принял облик гигантской светящейся совы с перьями цвета заката, он кружил над толпой. Его крылья рассыпали искры, превращавшиеся в мимолётные иллюзии: парочки, целовавшиеся под дождём, танцоров в вихре страсти, женщин, швыряющих букеты в толпы женихов.
— Купи сердце — получи вторую половинку! — гремел мой голос, разносясь эхом между каменных стен домов. — А то и две! Третью — в подарок! У вашего мужа проблемы со страстью? Ничего! Артефакт Морозова быстро разморозит!
Горожане останавливались, тыкали пальцами в небо. Дети прыгали, пытаясь поймать падающие искры. Кабатчики выходили на крыльцо, держа в руках кружки, и с любопытством глядели в мою сторону.
А в это время в сети…
В местном чате «Севастополь-Сплетни» замигали сообщения:
— Видела новый товар? Говорят, Апраксин из портового квартала подарил сердечко жене и любовнице, и теперь они сестры! Там столько неловкостей!
— Бегом на площадь! Там продают настоящую любовь! Нам с мужем по семьдесят лет, мы купили, и… Теперь лежим в больнице. Диагноз: тахикардия на фоне любовных утех.
— Морозов, ты гений!
— Морозов, ты чудовище!
— Где купить третью половинку?
Глава 20
Мне снилось золото. Много золота! Ведь я вчера поработал на славу. Все артефакты, которые я сделал, раскупили за один час. Любви в мире стало больше! Правда вот проснулся я резко, словно кто-то треснул меня по голове, хотя, возможно, так и было — мир ещё плыл, а сознание барахталось где-то на грани сна и реальности. В груди неприятно покалывало… Невольно возникло ощущение, будто магия за ночь пыталась что-то сжечь внутри меня, но не успела.
Выдохнув, я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. В комнате было прохладно, утро хмурилось за окнами, но вставать всё равно пришлось.
Как человек, уважающий порядок (если не в жизни, то хотя бы в собственной гигиене), я добросовестно провёл весь ритуал утренних мыльно-рыльных процедур. Вода была холодной, зубная паста — неприятно мятной, а волосы как всегда торчали в разные стороны, будто я только что выиграл битву с электричеством.
Я натянул штаны, накинул рубашку с жилетом и лениво поправил рукава, когда раздался стук в дверь.
— Войдите, — произнёс я, заранее готовясь к чему-то подозрительному.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Григорий.
— Господин барон, у нас… гостья.
Я приподнял бровь.
— Что за гостья?
— Лиза Ефремова, — тяжело вздохнул он, будто произнесённое имя само по себе вызывало у него головную боль.
Я усмехнулся.
— Разве я звал её на чай?
— Она… категорична в своём желании поговорить.
— Хочет чего-то?
— Кажется, да.
— И почему у меня ощущение, что мне это не понравится?
Григорий молчал, но выражение лица говорил само за себя. Я кивнул и направился вниз. Там, прямо в холле, стояла Лиза. Её руки были скрещены на груди, взгляд насупленный, а в воздухе явно витало что-то, напоминающее грозу.
— Верни мне Плюма, — заявила она вместо приветствия.
Я лениво улыбнулся, сложив руки за спиной.
— Доброе утро, Елизавета. Рад видеть, проходи, чувствуй себя как дома.
Она прищурилась.
— Не надо этих любезностей. Верни мне Плюма.
— Ага, конечно, — кивнул я, будто соглашаясь. — Просто отдам, и ты уйдёшь?
Она сжала губы.
— Я попробую ещё раз.
— Ещё раз? — переспросил я, усмехнувшись. — Ты уверена, что хочешь повторить свой… хм… магический трюк? Напомню, условия те же. Если опять провалишься, то… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты уже мне «торчишь», а это значит, что сумма долга кратно возрастёт.
Лиза мрачно посмотрела
