Камала поняла: тактичный сеньор Квинтеро хочет, чтобы они с Конрадом какое-то время побыли вдвоем. Они вышли из гостиной и увидели караульного, стоявшего у подножия серебряной лестницы, ведущей во внутренний двор.
Страж был облачен в красный мундир, правда, более скромный, нежели ливрея мажордома, приветствовавшего их по прибытии в лагуну. "Интересно, — подумала Камала, — это солдаты личной гвардии дона Мигеля?"
Вместе с Конрадом она вышла из внутреннего дворика на террасу, откуда по лестнице они в молчании спустились к лагуне. Лишь подойдя к кромке воды, Конрад тихо произнес:
— Квинтеро предупредил тебя?
— Да, предупредил, — ответила она и, наклонившись, потрогала воду рукой.
На Камале было бело-розовое платье, сшитое Спайдером, в котором она казалась удивительно привлекательной и хрупкой и в то же время выглядела как истинная англичанка. "Трудно поверить, — подумал Конрад, глядя на нее, — что нависшая над нами угроза реальна".
— Наших матросов отвезли на рудники. Постарайся не выдавать своей обеспокоенности.
Камала едва ли не сверхчеловеческим усилием заставила себя не смотреть на него и продолжала ладонями зачерпывать теплую воду.
— На какие рудники? — спросила она.
— На золотоносные прииски дона Мигеля, — ответил Конрад. — Спайдер откуда-то узнал о том, что он всегда ищет себе новых работников, вернее, рабов, и поэтому экипажи всех кораблей, которые заходят в лагуну, насильно забирают на работы в шахты.
— Ужасно! Но что можем сделать мы?
— Ничего, — мрачно ответил Конрад, делая вид, будто рассматривает корабли. — Единственная возможность побега для моих людей — это деньги, которые я им заплатил прежде, чем мы покинули клипер. Я дал каждому из них втрое больше той суммы, которая им причиталась.
— Но как это им поможет? — удивилась Камала.
— Причина нехватки рабочих рук проста: те, у кого есть деньги, дают взятки охране, которая позволяет им бежать.
— Не могу поверить, что наших матросов отправили на рудники! — вздохнула Камала.
— Верно, в это трудно поверить, — согласился ее собеседник. — Но для нас это означает одно: бежать морем нам не удастся. Более того, я должен сказать тебе кое-что еще…
В его голосе прозвучала какая-то странная нотка, напугавшая Камалу. Она выпрямилась и зашагала по полоске песка. Неподалеку от них у самой кромки воды стояла мраморная скамья, на которую она села, подобрав юбку.
— В чем же дело? — спросила она.
— После того как я поговорил сегодня утром с тобой на балконе, — понизив голос, произнес Конрад, — я начал одеваться и послал за Спайдером. До того как тот пришел, в моей комнате появился слуга с серебряным блюдом в руках, накрытым крышкой. "Что это?" — спросил я. "Фрукты, сеньор". — "Спасибо, — поблагодарил я. — Покажите мне, что за фрукты вы принесли". Он снял крышку, и я увидел, как подняла голову лежавшая на блюде змея, самая ядовитая в Мексике, как я позднее узнал. Она тотчас укусила несчастного слугу в руку… Тот отчаянно вскрикнул от ужаса и выбежал из моей комнаты. Мне удалось убить гада, но я до сих пор не знаю, случайность это или кто-то намеренно подложил его мне.
Камала сжала кулаки, чтобы не расплакаться. Ей хотелось броситься к Конраду в объятия и прижаться к нему всем телом, однако, зная, что за ними могут наблюдать, она заставила себя тихо произнести:
— Ты жив! Слава богу, ты жив! Но почему тебя хотели убить?!
— Наверное, дон Мигель счел оскорблением то, что я сказал прошлым вечером о его брачном предложении. Такие вещи он, похоже, не прощает, — предположил Конрад. — Я рассказал тебе эту историю не для того, чтобы напугать тебя, дорогая, а для того, чтобы ты поняла, в каком опасном положении мы оказались. Прошу тебя, будь предельно осторожна!
— А тот человек, которого укусила змея? Что с ним?
— Спайдер сказал мне, что через десять минут он умер.
— Это чудовищно! Это зло, самое настоящее первобытное зло! — не удержалась от восклицания Камала, но тотчас велела себе замолчать.
— Я знал, что так оно и будет! Знал! — ответил Конрад. — Мы должны бежать отсюда, не знаю как, но должны! Пока что единственный путь бегства — по суше…
— По земле страны, о которой мы почти ничего не знаем? Дон Мигель быстро поймает нас, — возразила Камала. — Вряд ли нам удастся убежать далеко.
— По крайней мере, во время верховой прогулки мы сможем хотя бы немного изучить местность, — сказал Конрад.
По его тону Камала решила, что он не слишком надеется на то, что это им поможет.
— Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, — призналась она и поведала о своем разговоре с Хосефой.
— Она, по всей видимости, любовница дона Мигеля, — заключил Конрад. — Адъютант, кажется, упоминал о ней вчера вечером. Я точно не помню, что он говорил, так как не слишком внимательно его слушал. Но одно абсолютно точно: такой мужчина, как дон Мигель, не может обходиться без женщин.
— Она такая красавица…
— Когда ты с ней снова увидишься?
— Понятия не имею, — призналась Камала. — Но надеюсь, что она придет ко мне в комнату, когда мы вернемся с прогулки и отправимся отдыхать.
— Постарайся убедить ее в том, что нам необходимо бежать отсюда как можно быстрее, — попросил ее Конрад. — Пойми, я боюсь не за свою жизнь, Камала, я просто схожу с ума при мысли о том, что ты можешь попасть в руки этого безумца.
— Если с тобой что-то случится, я убью себя! — пылко воскликнула она. — Но если можно будет спастись только одному из нас, то пусть это будешь ты!
— Неужели ты думаешь, любовь моя, что я смогу жить без тебя? Я тебя обожаю! Но, дорогая, мне сейчас так страшно, как никогда… Я ужасно боюсь потерять тебя.
— Я буду молиться, чтобы этого никогда не случилось! Буду просить Всевышнего, чтобы Хосефа помогла нам поскорее бежать отсюда! Хотя я думала, что Мексика окажется настоящим раем… — печально закончила Камала.
— Для меня она стала сущим адом, — с горечью признался Конрад.
— Нам пора возвращаться, — сказала Камала. — Нельзя опаздывать на встречу с доном Мигелем.
— Будь проклято его черное сердце! Боже, с каким удовольствием я придушил бы собственными руками этого напыщенного индюка!
Конрад произнес эти слова с такой неподдельной ненавистью, что невольно повысил голос. Камала встала со скамьи и с опаской бросила взгляд в сторону дома.
— Будь осторожен! — попросила она. — Я боюсь, я так сильно боюсь!
Конрад взял ее руку в свою. Это можно было истолковать как жест вежливости, когда мужчина предлагает женщине руку, помогая встать.
Однако от этого простого прикосновения по телу Камалы пробежала дрожь, ее как будто обдало теплой волной. Они медленно поднялись по лестнице. Когда они шагнули на верхнюю площадку, там их уже ждал адъютант дона Мигеля.
