– Эй, нет ли там кого-нибудь с ружьем? – задыхаясь, прокричала Мэри. Мул при этом судорожно дернулся. – Я не лось!
Тишина. Только мягкий шум ветерка. За дальним отрогом на западе, прогрохотал гром. Бурундучок уставился на нее из своего дупла в поваленном стволе дерева. На зов не ответило даже эхо. Мул все еще дрожал под ней.
…Мэри услышала звук ружейного выстрела всего за секунду до того, как пуля вонзилась в старый пень за ее спиной. Все произошло так стремительно, что она не сразу и сообразила. Она падала назад. Клайд превратился в расплывчатое видение с выпученными глазами и взлетающими копытами. Мэри ударилась о землю, и в глазах у нее потемнело.
Когда мир стал вновь обретать четкие очертания и проясняться, Мэри никак не могла сообразить, жива она или уже на том свете. Поморщившись от боли, она решила, что все-таки, скорее, жива. Мертвым не больно. Боль вернула Мэри сознание, и она, открыв глаза, вскрикнула, увидев лицо человека, склонившегося над ней и пристально ее разглядывавшего. Это не было лицом, которое, если верить рассказам, слышанным еще с детства, она могла увидеть на небесах, а ведь Мэри была совершенно уверена, что попадет именно на небеса, хотя и не была примерной прихожанкой. Нет, склонившееся над Мэри лицо принадлежало ковбою, и что-то в его глазах говорило ей, что хотя этот человек и не явился из преисподней, но видом своим весьма походил на такого рода пришельца.
Из-под полей серой ковбойской шляпы и густых бровей на Мэри смотрели прищуренные глаза цвета поразительной смеси серого и голубого, наполненные тем, что ей показалось безумием. Гнев, страх, неустойчивое напряжение, грозящее вот-вот прорваться непредсказуемыми действиями. На вид человеку было лет пятьдесят. Лицо худое и обветренное, коричневое от загара и испещренное морщинами, как старый, потрескавшийся ремень. Какой-то несчастный случай оставил на левой скуле сморщенный круглый шрам размером с центовую монету. Шрам оттягивал уголок рта, придавая лицу довольно мрачное выражение. В больших огрубелых руках человек держал огромное, очень страшного вида ружье.
– Не убивайте меня… – прошептала Мэри, лихорадочно соображая, что могло бы удержать страшного незнакомца от такого поступка, и задаваясь вопросом, не является ли для нее смерть в данном случае более предпочтительной альтернативой. Человек мог утащить Мэри куда угодно, сделать с ней что угодно, и не было бы ни одного свидетеля, если не считать все ту же дикую природу. Сердце Мэри затрепыхалось, точно умирающая птичка.
– Если бы я намеревался убить вас, мэм, – низким, хриплым голосом произнес мужчина, – вы были бы уже мертвы.
Голос! Мэри часто заморгала, словно этот голос что-то прояснил в ее голове. Этот голос был голосом Джея Ди, только ниже и грубее. Лицо тоже было топорнее – дурная копия лица Джея Ди. Мэри медленно приняла сидячее положение, быстро переводя при этом взгляд с лица на ружье и обратно.
– Дел Рафферти? – слабо рискнула предположить она. Прищуренные глаза превратились в две щелочки.
– Да, мэм.
– А Куин говорил, что мне ни за что вас не найти.
Дел шагал перед лошадью в отвратительном настроении. Он не собирался подставлять свою шею блондинке. Он собирался отпугнуть ее. Женщина была последней вещью, которую Дел хотел бы видеть в своих местах, а уж особенно эту женщину.
Мул ее, скорее всего, уже на полпути к дому. Чертовски досадно, что она не смогла удержать свою задницу в седле. – Так вы здесь живете? – спросила женщина. Дел бросил на нее взгляд через плечо, но ничего не сказал. Женщина сидела в его седле, на его пегом мерине. Белые волосы ее сами были как конская грива, на правой щеке красовался синяк. Делу показалось, что женщина хорошенькая, но он давно уже напрочь отказался думать о женщинах в сексуальном плане. Он всегда старался не думать о них вообще, так же как старался не думать о Вьетнаме или о своем возвращении домой, которое он называл «периодом черной дыры», когда все прошлое и реальность окружающего мира засосало в темную пустоту его сознания. Дел жил лишь сиюминутной жизнью, полностью сосредоточиваясь на настоящем моменте, прежде чем перейти к следующему.
– Пару недель назад где-то в этих местах убили мою подругу. Застрелили во время неудачной охоты. Шериф сказал мне, что это вы нашли ее тело. Я надеялась, что вы сможете ответить на несколько моих вопросов. Если не возражаете, я хотела бы уточнить некоторые детали. Куин сказал мне, что вы нашли тело только на вторые сутки после несчастного случая, но я хотела бы узнать: не слышали ли вы чего-нибудь или не видели в тот день, когда ее застрелили?
Перед глазами Дела вспышками замелькали образы: темнота, лунный свет, бегущая женщина. Внезапно, ничего вокруг не замечая, он споткнулся на тропинке и рывком вернул себя в настоящее, мысленно прокляв и себя, и ту женщину. Он слышал ее отрывистое дыхание, грохотавшее в его ушах, словно оно разносилось по округе, многократно усиленное мощными динамиками. Он слышал лай собак. Сердце Дела тяжело, учащенно забилось.
– …любая мелочь может оказаться полезной. Я только хотела бы знать…
– Я не знаю! – заорал Дел, обернувшись так резко, что от него шарахнулся конь. Жеребец дернулся и, широко раскрыв глаза, дернул поводья назад. Дел не обратил на него никакого внимания. Взгляд его был прикован к блондинке, труп которой сидел в его седле, с огромной рваной сквозной раной в груди, сквозь которую можно было наблюдать за всем, что происходит за спиной у женщины. – Я не хочу знать, что с вами случилось! Я ничего не хочу знать о тиграх. Оставьте меня в покое! Оставьте меня, или я натравлю на вас псов, черт вас побери!
В мгновение ока труп исчез, и вместо него возникла новая женщина, смотревшая на Дела такими же, как у лошади, круглыми, как луна, глазищами на белом как мел лице.
– Лю… Люси, – чуть слышно, заикаясь, произнесла незнакомка. – Ее звали Люси. А я – Мэри.
Пристыженный и смущенный, Дел резко отвернулся и продолжил путь. Вот почему он всегда оставался в летнем лагере. Ему нельзя находиться среди людей. Они не дают Делу сосредоточиться, после чего все мысли у него в голове разбредались по разным углам, взрывами сознания появлялись какие-то отдельные фрагменты – яркие, черные, кровавые. Мозг под металлической пластиной начинал сильно пульсировать. Небо окончательно затянулось тучами, и, в конце концов, пошел дождь.
Весь оставшийся путь до хижины Дела Мэри не проронила ни слова. Дел Рафферти пообещал ей, что первым делом свяжется с кем-нибудь по радио, чтобы за Мэри приехали и забрали ее вниз. После весьма непродолжительного возвращения Дела в реальность Мэри надеялась только на то, что помощь не заставит себя ждать. Как видно, в голове у Дела работали не все шарики. И было бы очень любезно с чьей-либо стороны заранее предупредить Мэри об этом. Конечно, Куин не верил в то, что Мэри найдет Дела, а Джей Ди предупредил ее – причем дважды, – чего, по его представлениям, было вполне достаточно, чтобы успокоить собственную совесть. Вероятно, никто не мог убедить Джея Ди в том, что кто-то способен совершить поступок вопреки его высочайшему соизволению.
