Наконец между ветвей сосен вдали показался лагерь. Небольшая хижина с верандой, трехстенный сеновал, загон с четырьмя лошадьми. Трио собак, радуясь возвращению хозяина, лая, визжа и подпрыгивая, выбежало навстречу прибывшим путникам. Рафферти не обратил на них внимания. Привязав лошадь к перилам, он, не удостоив Мэри даже взглядом, вошел в дом.
Дождь немного усилился. Соскользнув с лошади, Мэри бросилась под защиту крыши хижины, пока мужчина не успел закрыть дверь на замок. Взявшись за дверную ручку, Мэри случайно повернула голову налево и встретилась, нос в нос, с мордой гремучей змеи.
Мэри вскрикнула и с остановившимся сердцем инстинктивно отпрянула от двери. Свернувшаяся кольцом и приготовившаяся к атаке змея сидела в клетке, сбитой из оконных рам и обтянутой двойным слоем сетки, применяемой обычно в курятниках. Змея подергала в направлении Мэри языком и затрещала кончиком хвоста.
Что за лунатик держит подобное существо в клетке, прибитой к стене собственного дома?
Дверь хижины распахнулась, и на пороге возник Дел
Рафферти.
– Оставьте мою змею в покое! Заходите в дом, чтобы я мог вас видеть.
Дел схватил Мэри за руку и втащил в хижину, при этом она столь стремительно пролетела мимо рептилии, что у нее просто не осталось времени испугаться возможного укуса.
Хижина состояла из одной большой комнаты. В ней имелось место для кухни, где стояли дровяная печь с одним отверстием для горелки, крошечный холодильник, грубо сколоченный стол и два стула. На открытых полках имелось все необходимое для нормального питания: консервы, приправы, бочонки с сахаром и мукой, сухой напиток «Доктор Пеппер» в жестяных банках. Имелась тут и водопроводная раковина с краном, вода в который подавалась ручным насосом. Оставшуюся часть хижины занимали древнее ложе, представлявшее собой железную кровать с панцирной сеткой, и дюжина, а то и больше, ружей – вычищенных и надраенных, выстроившихся в ряд вдоль дальней стены.
При взгляде на столь внушительный арсенал у Мэри отвисла челюсть. Все ружья выглядели огромными и очень грозными. Дел Рафферти. снял с плеча ружье, из которого стрелял в Мэри, и принялся разряжать его, протирать и смазывать, совершенно не обращая внимания на свою гостью. Мэри представила себе, как Дел целился и стрелял в нее, а потом и не подумал произнести хотя бы словечко извинения. Она представила Люси, попавшую в подобное положение.
Шеффилд утверждал, что не видел ее. А как насчет Дела Рафферти?
Не отрывал взгляда от шрама, обезобразившего скулу Дела, Мэри попятилась от него, пока не налетела на стул и резко плюхнулась на него, положив руки на стол и уронив с него при этом большой охотничий нож.
В животе у Мэри все перевернулось, точно там заворочалась спавшая собака, как только она, повернувшись, увидела ножи, выложенные в линию у точильного камня, и канистры с ружейным маслом. Подойдя прямо к Мэри, Дел подобрал упавший нож, который воткнулся в доску своим широким острым лезвием, и положил его подальше от нее, словно посчитал, что она одним своим прикосновением каким-то образом может испортить филигранную заточку. Сердце у Мэри ушло в пятки.
По радиотелефону, пристроенному на небольшой полке где-то между банок со специями, Дел вызвал «Старз-энд-Барз» и ограничился единственной фразой, без комментариев:
– Приезжай, Здесь женщина. Я хочу, чтобы она уехала.
После этого Дел Рафферти отправился заниматься своей лошадью, оставив Мэри наедине с ее воображением.
Джею Ди потребовался час, чтобы добраться до лагеря. Час в кабине грузовика, тяжело взбиравшегося в гору по старой, выложенной деревянными брусьями колее. Сплошная стена дождя ограничивала обзор, делая реальной угрозу сползти из колеи куда-нибудь в болото. Старенький грузовичок скользил и вилял, выл мотором и подскакивал на каждом ухабе, и в унисон с каждым таким толчком все более натягивались нервы Джея Ди. К тому времени, когда ему пришлось все-таки включить оба ведущих моста, Рафферти был уже совершенно готов свернуть кому-нибудь шею. Дел не назвал никаких имен, но Джей Ди не очень-то сомневался относительно того, кто та женщина, нарушившая уединение его дядьки: Мэри Ли, не иначе.
Собачья свора Дела выскочила, перепрыгивая через лужи и отчаянно лая, навстречу грузовику. Зип выпрыгнул из кузова, радостным ответным лаем приветствуя своих давнишних приятелей. Четверо псов завертелись вокруг пикапа, обнюхивая и помечая мочой скаты машины. Дождь перебрался на другую сторону Абсарокаса, ближе к хребту Медвежий Зуб. Воздух наполнили миллионы мошек, и бесчисленное множество птиц защебетали свои веселые весенние песенки.
Дел, бледный и сердитый, вышел из тени навеса. Лоб старика прорезали глубокие морщины. Шрам на скуле оттянул уголок рта вниз.
– Не хочу, чтобы она здесь была! – жестко сказал Дел.
– В этом мнении мы с тобой не расходимся, – проворчал Джей Ди.
– Говорит без умолку.
– Она же заявляет, что умеет хранить молчание. Хотя мне еще ни разу не пришлось стать свидетелем подобного подвига.
Дел с остекленевшим взглядом схватил Джея Ди за руку.
– Временами она – та, другая! – в отчаянии выпалил он. – Я не хочу, чтобы та, другая, возвращалась. Я никого здесь не хочу. Это – мое место.
– Я знаю, – смягчил тон Джей Ди, беря себя в руки и поворачиваясь к дяде лицом.
Сердце у него камнем упало куда-то вниз. Дел находился на грани очередного психического срыва. Порой в моменты таких приступов Джей Ди ждал, что Дел, фигурально выражаясь, вышвырнет себя в какую-то великую бездну, но он считал, что те времена остались в прошлом, Старый солдат уже давно не испытывал беспричинных страхов. Он сам прекрасно справлялся здесь по хозяйству: что от него и ожидалось, если принять во внимание, что война повредила мозги Дела без надежды на их починку. Дел занимался животными, когда скот пригоняли на летние пастбища, а остальное время проводил со своими ружьями и собаками.
Горожане, очевидно, назвали бы это сумасшествием, но для Дела такая жизнь была вполне нормальной: уж по крайней мере гораздо лучше, чем пребывание во вьетнамском военном госпитале, или того, что он обнаружил, вернувшись с войны, в бесчисленном море бутылок виски. Дел обрел равновесие. Теперь это равновесие поколебалось… благодаря Мэри Ли Дженнингс.
– Я заберу ее, – сказал Джей Ди. – Она больше никогда не вернется. Обещаю.
Дела всего передернуло. Он уставился на племянника, и ему захотелось заплакать, как маленькому мальчику. Судьба была немилосердна к Делу: он – слаб, слабоумен и обуза для своей семьи. Дел пытался успокоиться, выбросить из головы все плохое, но это было выше его сил.
