Кристина, — но я всё равно немного беспокоюсь.
— Знаешь, у меня сложилось мнение, что этот Рихтер всё делает очень основательно. И если он лечит также, как воюет, то Олафу повезло. Так что не волнуйся. Тем более что сегодня вечером всё будет ясно.
* * *
Война закончилась. Но между мной и Бергманами осталось ещё одно дело. Пора мне лично познакомиться с их главой.
Конечно, называться настоящим именем я не планирую. Дед до безумия ненавидит Рихтеров за смерть любимого внучка.
Но, если верить словам его людей, то это действительно возрастное слабоумие. Самое настоящее.
Которое встречается у магов реже, чем девственность у трактирных служанок.
Так что взглянуть на него будет очень любопытно.
Конечно, маги могут жить намного дольше простых людей, но организму каждого отмерен свой срок. И чаще всего он привязан к силе дара. Если дар достаточно сильный, то его обладатель способен буквально жить вечно, если его не уничтожит что-то ещё.
И всё же, даже в этом случае, тело увядает обычно скорее, чем рассудок.
При этом психические болезни — самые сложные в лечении. Гораздо проще заново запустить сердце или даже вырастить новый орган, чем полностью помочь угасающему сознанию.
И тем не менее, я решил осмотреть старшего Бергмана.
Даже если не удастся излечить его полностью, но только смягчить симптомы болезни и вернуть ему остроту ума, пусть даже временно, это уже будет неплохим достижением
И если всё получится, то наше столь удачное сотрудничество с Бергманами ещё может продолжиться в будущем.
Да и, честно сказать, мне просто понравились эти ребята. Заключив договор, они держались его до конца, не пытаясь выгадать для себя больше преференций. И уж тем более, не делая ничего, что могло бы его сорвать.
К тому же я видел, что они искренне заботятся о своих людях. И не побоялись раскрыть мне карты, которыми я мог сыграть против них.
И даже Лифэнь не смогла найти на них хоть какой-то компромат серьёзный. У этих бизнесменов явно имелись твёрдые принципы в том, какие дела они ведут, а какие нет.
А для торгашей это редкость.
Поэтому я и решил им помочь.
В поместье Бергманов меня встретили мои старые знакомые в полном составе.
Все четверо, казалось, искренне беспокоились о состоянии своего главы. А, может быть, так оно и было. Теперь, когда главная проблема в виде его внука исчезла, поводов для недовольства главой осталось гораздо меньше.
Стоило нам пересечь порог его кабинета, как старик Олаф сразу встал из-за стола и приосанился.
— Кто это? — смерил он меня подозрительным взглядом.
— Мы же тебя предупреждали, дядюшка, — ласково обратилась к нему Кристина, — это доктор. Не отказывайтесь, дядюшка, вам это не навредит, а нам спокойней.
— Какой-то неправильный доктор, — закапризничал вдруг Олаф. — Где Мирабелла? Вот у той сразу видны её выдающиеся врачебные достоинства! А тут всё далеко не так очевидно!
— Угу, пятого размера, не меньше, — хмыкнул уже знакомый мне Йохан.
— Позвольте, я вас осмотрю, — перехватил я инициативу. — Обещаю, что займу не более пяти минут.
Дед грозно нахмурил брови, но через несколько секунд смягчился.
— Ладно, — пробурчал он. — Но учтите, что время пошло! Приступайте.
— Он прошёл в центр комнаты и уселся в удобное мягкое кресло, правда с обугленной ножкой.
Ну а мне пришлось поторопиться. Воевать со сбрендившим стариком ради лишней минуты я не собирался.
Так что сразу шагнул к нему и положил ладонь на его лоб.
Информация потекла ко мне бурным потоком, и разобрать её за пять минут — та ещё задачка. Мозг — самый сложный орган человека. А у магов он устроен ещё сложнее, ведь ему приходится обрабатывать гораздо больше команд.
Четвёрка Бергманов тоже это прекрасно понимала. Так что они вели себя тише воды, ниже травы, пока я разгадывал этот паззл.
Одно я понял сразу, деда уже пытались лечить. Скорее всего, Вийоны. Я узнавал их почерк, да и пятый размер неведомой Мирабеллы как бы намекал. Её лично я не знал, зато был знаком с Катариной Вийон. А, как говорится, каков клирик, такой и приход.
Вот только не похоже, что они по-настоящему хотели помочь старику Бергману.
Всё их лечение было завязано на препаратах с использованием благодати. Они и поддерживали его весьма изношенное тело в его нынешнем, весьма бодром состоянии.
А вот его разум просто не справлялся с перегрузками. Благодать выжигала целые участки мозга. По сути, Вийоны продлевали жизнь своей «дойной коровы», выплачивающей гонорары за лечение, жертвуя его рассудком.
Но зацикливаться на этом сейчас было бы глупо.
Так что я просто продолжал свою работу.
Примерно четыре минуты я стимулировал всё ещё живые клетки его мозга и восстанавливал нарушенные связи между ними.
А на пятую — выкачал у него примерно восемьдесят процентов энергии. Непросвещённый бы решил, что я просто воспользовался ситуацией. Но дело не в этом.
Олафу сейчас необходим был полный покой. И я добился этого простейшим способом.
— Всё, — обратился я к зрителям. Сутки он будет спать как младенец, а когда проснётся, симптомы его болезни станут проявляться гораздо реже, а может быть, вообще не будут.
— Целые сутки… — вздохнула Кристина.
Свен похлопал её по плечу:
— Не будь жадной. Если у Максимилиана действительно получилось его вылечить, то он спас нам годы жизни.
— Да простит меня наш новый партнёр, — вздохнула она, — но после стольких попыток… я уже не верю.
— Кстати, — дополнил я, — вам не стоит больше приглашать Вийонов. Может, физически после их визитов он будет чувствовать себя лучше, но разум снова пострадает. И, уверяю, они были вполне в силах помочь вашему главе. Но предпочли пудрить вам мозги и вытягивать коины за бесконечные сеансы лечения.
— Но, как вы узнали? — почти хором удивились Бергманы.
— Увидел следы их работы.
На этой ноте я планировал покинуть поместье своих новых знакомых, но они пригласили меня на
