но объемные рукава его костюма не дали ему это сделать. Правая постоянно съезжала с левой. Тогда он просто недовольно хмыкнул.
Мы с Мишей дали нашим собакам команду «Рядом». Ждали вместе с ними, пока Нарыв объяснял Стасу, как себя вести.
— Ты главное им натрепаться дай, — с умным видом говорил Алейникову Нарыв. — Пусть поиграются вволю.
— Слушай, Слава, — скривился Стас, стянув капюшон так, что показались его мокрые от пота, слипшиеся волосы, — а ты сам не хочешь побыть ассистентом? Раз уж ты знаешь, что да как.
— Я не могу быть ассистентом, — важно заявил Нарыв.
— Это еще почему?
— Потому что сейчас я руководитель тренировки.
— Тоже мне, — засопел Алейников и зашептал себе что-то под нос. Потом добавил: — Вот рад я был тебя видеть, как ты приехал на заставу. Но теперь радость эта что-то быстро улетучилась.
— Ага, — Нарыв рассмеялся. — Ну щас Булат с Багирой тебе много радости доставят!
— Да ну тебя!
— Парни, — вмешался я, — чего вы заладили? Стас, ничего с тобой не сделается. Это просто тренировка.
Стас сделал недовольное лицо. Выдохнув, раздул ноздри своего прямого носа.
— Ага, — шепнул ему Нарыв. — Ты только пальцы из рукавов не высовывай. А то откусят.
Стас плюнул, шутливо замахнулся на Нарыва тренировочным рукавом, но потом махнул рукой и пошел за барьер. Спрятался там, чтобы скрыться у собак из виду.
Мы с Мишей приготовились.
— Сидеть, — скомандовал я Булату, когда тот попытался беспокойно встать, явно удивленный исчезновением Стаса.
Когда пес послушался меня и успокоился, я указал на барьер, отдал команду «Слушай». Булат сосредоточился, навострил уши и уставился на барьер. То же самое сделала и Багира по команде Миши. Оба мы держали овчарок на коротком поводке.
Нарыв подал Стасу сигнал выйти из своего укрытия.
Стас медленно поднялся. Зачем-то развел руками будто бы в сомнениях.
— И как мне «мне привлекать внимание собак»? — Спросил он громко.
— Как-как… — Удивился Нарыв, — как хочешь.
Стас снова развел руки. Неловко пошел к нам, шагая, словно игрушечный солдатик.
— Эй, Булат, Багира! — Зачем-то приговаривал он при этом и делал зазывающие жесты руками. — А у меня чего-то есть! Чего-то вкусненькое!
Впрочем, собаки не реагировали на его провокации без наших команд. Напряженные, словно взведенные курки, они ждали и внимательно следили за каждым шагом Стаса.
Когда он приблизился метра на три, я по пограничному скомандовал ему «Стой».
Стас остановился, постоял пару мгновений на полушаге, а потом обернулся и бросился бежать.
— Фас!
— Фас!
Обе собаки, словно две стрелы метнулись за Стасом. Тот испуганно обернулся, услышав наши с Мишей команды, побежал спиной вперед, защищаясь рукавами, и таким образом, одновременно призывая обеих собак напасть на него с прыжка.
Первым Стаса настиг Булат. Он прыгнул на него, вцепился в рукав, повис, заставив Алейникова опустить руку. Спустя мгновение, в левую Стасу вгрызлась и Багира.
Если под напором Булата Стас еще мог устоять, то вес Багиры заставил его опуститься к земле. Пару мгновений он еще держался, а собаки смешно висели у него на руках, но потом, Алейников осел на колени, растягиваемый Булатом с Багирой в разные стороны.
Псы трепали рукава, рычали, старались погрузить клыки поглубже в вату.
— Ты смотри, — проговорил Нарыв, наблюдая за этим всем, — синхронно сработали. Булат, будто только из учебки. Саша, ты сам его тренировал?
— Сам, — кивнул я. — Ваня Белоус надавал мне учебников. Вот я и штудировал, когда было время.
Нарыв цокнул языком.
— Ты ж нигде не учился, а справился хорошо. Признаться, я не думал, что ты с Булатом управишься. Думал, что только как вернусь, мы с тобой вместе будем над ним работать. А выходит, считай, всю работу выполнил ты сам.
— Всю, да не всю, — улыбнулся я.
— Львиную долю, — убежденно ответил Нарыв.
— Э! Ребят! Реб-я-я-ят! — Кричал Алейников, которого собаки совсем уже повалили на землю, — вы там про меня не забыли⁈
Нарыв задрал в воздух руку со стартовым пистолетом ИЖ и произвел выстрел. Громкий хлопок раздался над тренировочной площадкой для собак.
Булат, сидевший у моих ног, никак не отреагировал. Скорее всего, он оставался спокойным потому, что Нарыв стрелял на расстоянии метров пятнадцати от нас.
Когда мы закончили упражнение с задержанием и отпустили Стаса с Мишей и его Багирой, Нарыв предложил мне посмотреть, как Булат поведет себя, если он станет стрелять.
Время у меня было, и потому я согласился. Нарыв сбегал к питомнику и принес с заставы старый стартовый пистолет ИЖ-СПЛ и россыпь патронов к нему.
— Ну как он⁈ — Крикнул мне Нарыв.
— Нормально! Не нервничает!
Я сказал Нарыву сократить дистанцию, и он подошел метров на семь. Сначала произвел один выстрел. Теперь Булат обратил на него внимание. Если раньше он заглядывал мне в глаза или смотрел по сторонам, будто бы и не замечая шума выстрела, теперь все же решил поинтересоваться, че ж там происходит.
Нарыв нахмурился, снова поднял руку и выстрелил еще четыре раза. Буля встал. Сделал к нему шаг.
— Место! — Приказал я. — Место, Булат!
Буля послушался, смирно встал рядом со мной.
— Сидеть.
Он послушался и в этот раз. Сел у моих ног, но внимательно наблюдал за Нарывом.
Дело было не в том, что Булат мог бояться резких звуков стрельбы. Нет, пес даже не вздрагивал от хлопков. Проблема была в том, что он начинал вести себя агрессивно к стрелку. Я считал, что это отголосок той трагедии, когда погиб его прошлый хозяин Слава Минин. Эта сцена и этот звук навсегда запечатлелись в собачьей памяти Булата.
Теперь мы должны были воспитать в нем новую ассоциацию. Показать, что не все стрелки могут представлять для него опасность. Что открывший огонь пограничник — не враг.
Славик приблизился.
— Я же говорил, что стрельбу на расстоянии он воспринимает нормально, — глянул я на Нарыва. — Проблемы были, когда я палил ему над ухом.
— Ну тогда попробуем пальнуть?
Нарыв вынул горизонтальную обойму из черного тупорылого ИЖа, стал по одной вставлять в нее новые патроны.
— Уверен? — Спросил я. — Даже на меня в первый раз он остро среагировал. А если огонь станешь вести ты, может кинуться.
Таран глянул на меня. Кивнул.
