Я полагаю, что устройство, которое вы заметили, сэр, рассеяло лишь
крошечное количество крови титана, ровно столько, чтобы создать легчайшую пыль… но и это было достаточно смертельно.
Воцарилась ужасающая тишина. Я потер кровоточащую рану на руке, которая становилась все более раздраженной, затем жадно выпил воды из бочки, отчаянно пытаясь насытить свое тело влагой.
Послышался кашель одного из наших пленников — человека, которого я ранил. Он застонал и открыл глаза, затем в ужасе огляделся по сторонам.
— Дайте ему воды и приведите его в чувство, — сказал я Тангису. — Мне нужно, чтобы он скоро заговорил.
ТОЛЬКО ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ к нашему пленнику вернулись силы, и он смог заговорить; он пил лекарства Тангиса, получал прививки и съеживался каждый раз, когда лодка качалась. Я сидел с ним и Мало на корме. Он был худым, с розовой кожей, истощенным и несчастным, покрытым сыпью. Как и у всех жителей Ярроу, у него были зеленые глаза и зубы, такие же гнилые, как и у придворных Ярроу.
Он не говорил ни слова на имперском стандартном, только на пифийском, поэтому я снова обратился к Мало, чтобы она перевела. Но она предупредила меня прежде, чем мы начали:
— Это обитатели лесов и болот. Они познали ужасающую нищету и невежество, которые мы с тобой едва ли можем постичь. Даже самые низкие люди королевства Ярроу считают их грубыми, даже ниже, чем наукари — слуги, я имею в виду. Такого человека может быть трудно понять, даже если я буду хорошо переводить.
Я потер рубец на руке, размышляя, с чего начать. «Как его зовут?» — спросил я.
Она спросила его, быстро говоря по-пифийски. Он недоверчиво нахмурился, затем ответил. Мало скорчила недовольную гримасу, а затем сказала:
— Он хочет, чтобы мы называли его Латха. Это означает «труп». Потому что он говорит, что он мертвец.
— Почему?
Она заговорила с ним, но он молчал, хмуро глядя в свои колени.
— Он не хочет говорить, — сказала она. — Но он признался, что является членом клана Качу — банды контрабандистов. Одной из самых крупных.
Я задумался над этим. Я понятия не имел, как задавать вопросы человеку, настолько чуждому моему пониманию.
— Скажи ему, кто я такой, — сказал я, — и скажи, что я из Имперского Юдекса, и под моей защитой ему не причинят вреда.
Мало фыркнул.
— Этот идиот не поймет ни хрена.
— Все равно скажи ему. На случай, если он умнее, чем кажется.
Она так и сделала, быстро заговорив на пифианском. Мужчина выглядел совершенно ошарашенным.
— Отлично. Спроси его, что случилось там, в лагере, — сказал я Мало.
Она перевела. Он довольно долго молчал. Затем опустил голову, начал плакать и что-то бормотать. Я заметил, что Мало не наклонялась близко, чтобы послушать: ее обостренный слух, вероятно, означал, что в этом не было необходимости.
— Он говорит, что не знает, — объяснила она, пока он говорил. — Потому что его там не было. Вот почему он все еще жив, вместе с другими, с кем мы сражались. Они пошли на стражу, а вернувшись, обнаружили, что место… изменилось. Они крикнули людям, находившимся за стеной деревьев, и… и ничего не услышали в ответ и решили, что все внутри мертвы.
— Он знает, почему это произошло? — спросил я. — То, что мы увидели там, не было ошибкой эксперимента.
Она заговорила с ним; Латха пожал плечами, но, когда он ответил, лицо было полно страха.
— Он… говорит, что, по его мнению, пришел король, — медленно произнесла Мало. — И он нашел их глупыми. Недостойными. Неудачниками? И поэтому он проклял их.
— Король? — спросил я. — Король Ярроу?
Мало покачала головой. «Не может быть». — Она заговорила с ним еще, и мужчина долго колебался, прежде чем прошептать свой ответ.
— Он говорит, что это сделал… бледный король, хранитель вод, который отличается от всех остальных людей, потому что наделен… великим даром предвидения? — Она в замешательстве покачала головой и спросила его о чем-то еще, настаивая, чтобы он объяснил. Он ответил, указывая на деревья, затем на небо, затем на свое лицо. — У бледного короля есть невидимое око, которое предсказывает все, — сказала она. — Он думает, что король даже предсказал его поимку, и то, что он говорит сейчас, каждое слово.
— Ты думаешь, этот человек сумасшедший? — с сомнением спросил я ее. — Он не выглядит сумасшедшим.
— Суеверный, да, — сказала Мало. — Голодающий, да. Невежественный, определенно. Но, нет, не сумасшедший.
— Как выглядит этот король? — спросил я.
Мало спросила и выслушала, как он пробормотал что-то в ответ.
— Он говорит, что тоже не знает, — сказала она. — Говорит, что король… все время носил маску. — Мужчина ткнул пальцем в наши защитные шлемы и поговорил еще немного. — Похожую на защитный шлем. Но выкрашенную… в белый цвет? По его словам, она выглядела как череп. Короля никогда не видели без нее.
— Этот король всегда носил защитный шлем?
— Он так говорит, — сказал Мало.
Я задумался над этим.
— Когда впервые появился этот король?
Мало спросила, снова выслушала ответ и перевела:
— Более двух лет назад. Он говорит, что король пришел к ним и… нанял их? Заплатил им?
— Этот бледный король работает с ними, или они работают на него?
Мало нетерпеливо махнула мне рукой, пока мужчина продолжал говорить.
— Он говорит… что король появился из леса, как дух из старых времен, и поговорил с кланом Качу, и предложил сделку. Он заплатит им целое состояние, если они украдут одну партию реагентов.
Я поднял руку.
— Подожди. Этот король — он говорил по-пифийски?
Она обратилась к Латхе, и тот кивнул.
— Насколько хорошо он говорил на этом языке? — спросил я. — Неуклюже? Идеально?
Она спросила и перевела:
— Идеально. Как местный.
Я нахмурился: до сих пор наш преследуемый зверь казался экспертом во всем, что касалось империи. Мне было неприятно слышать, что он также был так искусен во всем, что касалось Ярроу. Я махнул им, чтобы они продолжали.
Латха продолжал говорить, Мало переводила:
— Король очень упростил им работу, потому что он знал все о грузе. Где он будет находиться, где будет храниться, как его будут охранять. Клан Качу справился с этой задачей, и король был доволен, и… и предложил им стать союзниками. Клан убедился в его мудрости и дальновидности и согласился. Он будет рассказывать им, куда будут поступать грузы и как на них напасть, а они займутся грабежом. Каждый раз они сколачивали состояние и становились богаче.
Я изучил испуганное лицо Латхи, затем взглянул на Мало. «Возможно ли, чтобы кто-то знал такие вещи?» — спросил я.
— Нет, —
