муж получит всё. Ты этого хочешь?
Умом я понимала, что Арик прав. Но как же мне сдержаться?
– Ты обязана доиграть свою роль до конца. Хотела быть взрослой и самостоятельной? Вот тебе шанс. Если сейчас сорвешься, это будет выходкой капризного ребенка. Подонок только этого и ждет. Покажи, что хрен ему обломится вместе с его сестричкой. Переиграй его. Зубы сожми и стены грызи, но переиграй. Ради мужа. Ради отца. Ради себя, в конце концов. Вырасти уже, детка! – он погладил меня по голове.
Я молча кивнула, заливаясь слезами.
– Вот и хорошо, – Арик тронул машину с места. – Всегда знал, что ты умница. Хоть и красивая у тебя попа. Потому что с красивой попой женщины умными не бывают. Им мозг просто не нужен. И так бог одарил. Нам сейчас главное: успеть добраться до больницы раньше этого подонка. Может быть, отец что-то скажет.
Мы ворвались в больницу вовремя.
– Не пущу, даже не просите. Ему нельзя разговаривать. Да он и не может, – строго осадил нас медбрат в реанимации. – Его готовят к операции.
– Умоляю вас! Мне только посмотреть. Только за руку подержать. Пожалуйста! – я схватила его за руку.
– Две минуты. Не больше, – он отодвинул занавеску реанимационного бокса.
Глаза отца были закрыты. Седые волосы пропитались кровью. Он вдруг стал таким маленьким. Весь сжался на койке. Как такое может быть? Папа всегда был высоким, статным.
– Папа, это я. Папочка! Пожалуйста, услышь меня! – я погладила его руку и прижалась к ней щекой, как когда-то в детстве.
В те благословенные времена между нами еще не было железного занавеса упреков, претензий, брошенных в горячке спора обидных слов. Его пальцы дрогнули.
– Ник, он приоткрыл глаза, – тихо сказал Арик, стоя за моей спиной.
Вот ужас! Я даже не вижу: открыты его глаза или нет. Я ведь даже не знаю, как выглядит его лицо.
– Аня… – он сжал мою руку дрожащими пальцами. – Аня…
– Папа. Всё хорошо! Не волнуйся! Это я, Ника. Ты меня не узнаешь?
– Не понимаешь… ты… Аня… Лера…. Сест…. – он потерял сознание.
Его пальцы разжались.
– Папа! Папочка!
В бокс ворвались врачи и медсестры. Они оттеснили меня от кровати, ловко перенесли отца на каталку и побежали с ней по коридору.
– Тихо, тихо, милая, – Арик усадил меня на стул и сел рядом. – Иди сюда. Иди ко мне, – он крепко обнял меня и прижал к себе. – Послушай, сейчас плакать нельзя. Нет. Твой папа в эти минуты между двумя мирами. Он борется за то, чтобы остаться в нашем. Поэтому не нужно ему мешать и оплакивать. Нужно молиться и просить. Не бога, нет. Он слишком занят. Архангелов проси. Метатрона, например. Он мужик надежный. Наверняка, сейчас рядом с твоим папой, держит за руку и улыбается ему. Давай-ка, вытри слезы. Всё будет хорошо! Обещаю!
Я сидела на стуле, закрыв лицо руками, и беззвучно молилась.
– Ника, родная моя, приехал, как только узнал, – рядом со мной на пустой стул опустился лжемуж. – Иди ко мне, – он обнял меня.
Я впилась ногтями в ладони, чтобы не закричать.
– Здравствуйте. Я – Арик. Ника, попей водички, – Арик протянул мне пластиковый стаканчик.
Я схватилась за него, как утопающий за соломинку. Потому что инкогнито вынужден был выпустить меня из своих объятий.
– А вы…. – протянул он.
– Сотрудник, – ответил Арик. – Я в сценарной группе. С Никой приехал поддержать по-дружески. Мы как раз работали, когда принесли эту печальную весть. Ваша супруга хотела за руль сесть в таком ужасном состоянии. Я не позволил. Сам ее привез.
– Спасибо! – поблагодарил этот подонок.
Представляю, как он сейчас мысленно кроет Арика. Я бы втемяшилась в стену по дороге, и ему бы ничего самому делать не пришлось.
– Что случилось, Род? – я встала, выбросила пустой стаканчик в мусорное ведро и села на другой стул.
Так, чтобы между нами было расстояние.
– Не знаю я, Ник. Клим Александрович пошел гулять на холмы. Ты же знаешь, он много гуляет.
Я кивнула. Папа всегда придумывает сюжеты во время пеших прогулок на природе.
– А потом позвонил Калвино. Аня взяла трубку. Он рассказал, что случилось. Ну как рассказал? Поставил в известность. И я сразу примчался. Не понимаю: как это вообще могло произойти?
– Тоже не понимаю, – выдавила из себя я.
– Где он сейчас, Ника? Можно его увидеть?
Добить хочешь, гадина? Здесь тебе не удастся.
– В операционной, – Арик пришел мне на выручку. – Мы и сами его почти не видели. Его быстро провезли по коридору мимо нас. Не дали даже слово сказать.
– Кому сказать? Калвино сообщил, что он был без сознания, когда его нашли, –чуть быстрее, чем следовало, спросил инкогнито.
Совсем чуть-чуть. Но в этом сбитом ритме интонации мой чуткий музыкальный слух уловил скрытое волнение.
– Никому, – пожал плечами Арик. – Отец Ники был без сознания. Так что, в принципе, разговаривать не с кем.
Арик даже сейчас не потерял присутствия духа. И бодро соврал, чтобы отвести от меня все подозрения.
Юра
Он места себе не находил. Метался по номеру, выскочил на улицу, не в силах оставаться в четырех стенах. Наконец, не выдержал и позвонил Арику.
– Можешь говорить?
– Да, – ответил по-английски Арик. – Мы здесь в больнице с Никой. Ник, коллеги беспокоятся, передают наилучшие пожелания.
– Спасибо! – донесся до Юры безжизненный голос Ники.
– Ник, тебе кофе принести? А вам…эээ…
– Родион, – услышал Юра голос этого мерзавца. – Нет, благодарю, дома выпил. Успел до трагического звонка.
– Тогда возьму себе и Нике, – сказал Арик и добавил через минуту: – Всё, я вышел в кафетерий. Можно говорить.
– Как он? А она?
– Всё фигово, бро. Клим выглядит, как без пяти минут покойник. Ника в раздрае, сам понимаешь. Задумала страшную мстю прямо в больнице. Хотела здесь и сейчас грохнуть лжемуженька. Еле уговорил вернуть шашку в ножны. Но главное: нас на минуту к Климу пустили до того, как увезти в операционную. И он сказал: «Аня, Лера, сестра».
– Что? – не поверил своим ушам Юра. – Он знаком с Лерой? Тогда какого хрена она к ним в дом полезла?
– Чёрт ее знает, бро. Я вот тоже думал, думал и вот что надумал: мы же с тобой фотки ее видели. Она была на двадцать кило полнее, если не больше. И брюнетка к тому же. А сейчас киса фотомодельная. Может, она просто думала, что Клим ее не узнает? Может, он ее видел пару раз всего, и на это и был расчет?
– А Клим узнал хорька, и за это его головой о камень приложили? –
