походил на морское побережье. Но загар там ложился так же ровно и быстро, как на пляже у моря.
До воды я шёл – чувствовал на себе взгляды отдыхавших на пляже женщин. Если бы эти женские взгляды оставляли на коже следы, за время похода к кромке воды я бы покрылся этими следами с ног до головы, будто загаром. Морская вода показалась мне тёплой – в этом память меня не подвела. Я вошёл в море неторопливо, но уверенно, точно океанский лайнер. Люди передо мной расступались, словно опасались, что я не сверну с дороги. Я не смотрел на лица купавшихся (в воде у берега, как и на пляже, было многолюдно). Не увидел ни Кирилла, ни Артурчика. Прошагал около двух десятков шагов – лишь тогда волны добрались до моей груди. Я окунулся с головой. Вынырнул, ладонью смахнул с лица капли. Поплыл на глубину, решительно загребая руками воду.
Минут через десять я всё же решил, что в Стамбул не поплыву. Перевернулся на спину, покачался на волнах – рассматривал почти безоблачное небо, следил за кружившими над водой чайками. За это время никто мимо меня не проплыл. Я приподнял голову, взглядом отыскал берег. Усталости пока не чувствовал. С усмешкой подумал о том, что тем море и отличалось от реки: в нём я плыл не от берега до берега, а пока не надоело плавать. Возвращался я не спеша. Рассматривал с воды берег и возвышавшееся над ним шестиэтажное здание жилого корпуса пансионата. Вышел на песок, отряхнул с рук воду. Ещё издали заметил, что Кирилл и Артур уже на берегу. Подошёл к ним ближе – увидел улыбку на лице брата и нахмуренные брови Прохорова.
- Что случилось? – спросил я.
Кирилл усмехнулся и украдкой показал на парикмахерш.
Те лежали животами кверху с закрытыми глазами, с заклеенными клочками газет носами.
- Артурчик к девчонкам ходил, - сообщил Кир.
- И что? – спросил я.
- Да ну их, - сказал Прохоров. – Дуры.
Он махнул рукой.
- Они его прогнали, - сказал Кирилл.
- Дуры, - повторил Артур.
- Неужели? – произнёс я. – Как интересно.
Снова посмотрел на прикрывавших носы газетной бумагой женщин.
Вспомнил, что в прошлой жизни знакомился с ними не Артурчик, а я.
***
Столовая пансионата находилась в отдельном здании (своими размерами оно походило на кинотеатр или на Ледовый дворец). После полудня именно к ней направились по узким дорожкам и по широким аллеям многочисленные потоки гостей пансионата, привыкших (или пока привыкавших, как мы) обедать строго в отведённое на эту процедуру время. Проблемы с поиском столовой у нас не возникло и в прошлый раз. Сейчас мы, как и тогда, просто шагали вслед за толпой. Лениво переставляли ноги, рассматривали потрескавшийся асфальт, подстриженные кусты, ярко-голубое небо и загорелые лица проголодавшихся советских граждан.
В составе дружной колонны, будто на первомайской демонстрации, мы вошли под своды «дворца питания» пансионата «Аврора». Столовая походила на дворец и изнутри: высокий потолок, застеленный серой керамической плиткой скользкий пол, массивные колонны, длинные ряды покрытых белыми скатертями столов. Под сводами зала звучал многоголосый гул, раздавалось звяканье о тарелки ложек и вилок, топот ног. А запахи тут в воздухе витали вполне узнаваемые: точь-в-точь, как в нашей студенческой столовке. Я заметил на лицах Кирилла и Артура улыбки. Кир и Прохоров вертели головами, рассматривали стоявшие на столах блюда.
- Щи, - сказал мой младший брат.
- И макарошки с котлеткой, - произнёс Артурчик. – Мне здесь уже нравится.
Свой стол мы отыскали быстро: на нем стояла табличка с номером нашей комнаты. Заняли места, без раскачки приступили к еде. После утреннего «Завтрака туриста» салат из свежей капусты и щи с одиноким маленьким куском мяса показались мне вполне приличной едой. Тем более что за ними последовали макароны (сегодня меня не смутил их серый цвет) и вполне приличная по размеру (да и на вкус) котлета. В ход пошёл и хлеб – на него я намазал входивший в мою порцию обеда жёлтый кубик сливочного масла. Компот из сухофруктов «отшлифовал» впечатления от обеда. После него я сыто отрыгнул и откинулся на спинку стула.
- Неплохо, - озвучил мои мысли Артурчик. – Жить можно.
- Гляньте туда, - сказал Кирилл и указал мне за спину. – Узнаёте?
Я обернулся – увидел сидевших за столом в десятке шагов от нас молодых парикмахерш.
- Да ну их, - сказал Артур. – Они ещё маленькие и глупые. Мне вон те две тётки больше нравятся.
Он кивнул на женщин, что обедали в соседнем ряду, ближе к огромным окнам столовой.
- Они же старые, - сказал Кир.
- Нормальные, - ответил Артурчик. – Лет на пять-шесть старше нас. Самое то. Так ведь, Чёрный?
Я пожал плечами.
- Жениться мы на них не будем, - заявил Прохоров. – А на вид они очень даже ничего. И на нас посматривают.
- Они на Сергея смотрят, - сказал Кирилл, - а не на тебя.
Артурчик усмехнулся.
- Это потому что он выше ростом и его лучше видно, - сказал он.
Прохоров отодвинул от себя пустую тарелку и сообщил:
- Схожу-ка я на разведку. Узнаю, кто они и откуда.
- Может, лучше не к ним, а снова к тем девчонкам, - спросил Кир
Он улыбнулся и кивнул на парикмахерш.
Добавил:
- Вдруг они после обеда подобрели?
Прохоров хмыкнул.
- Они малолетние дуры, - заявил он. – Нам сейчас такие не нужны.
Артурчик провёл пальцем по верхней губе, словно пригладил несуществующие усы.
Сказал:
- Пожелайте мне удачи, парни.
- Удачи, - сказал я.
Артур решительно встал из-за стола.
- Мы запомним тебя молодым, - пообещал Кирилл.
Он облокотился о столешницу, замер в предвкушении интересного зрелища.
Я проводил Прохорова взглядом. Отметил, что на этот раз тульские парикмахерши обойдутся без нашей компании. Вздохнул… и затаил дыхание. Потому что почувствовал знакомый аромат. Удивлённо вскинул брови и резко обернулся (мой стул заскрежетал ножками по плиткам пола). Я посмотрел на спину мгновение назад прошагавшей мимо нашего стола женщины (низкорослой, лет сорока-сорока пяти – совсем не похожей на ту, о ком мне напомнил запах её духов). Женщина оставила после себя
