и я останусь без связи.
Хорошо хоть номер его знала наизусть. Ну, раз-два-три… звоню!
— Алло, Жорж? Ты еще в Ницце? Мне нужен мой телефон, — я не затруднила себя приветствиями, сразу перешла к делу, не давая гаду сказать ни слова, — приезжай в Негреско через час, встретимся в холле.
И положила трубку. Уф! Встреча назначена, а дальше? Ну и ладно, будь что будет. Но возвращаться к нему я не намерена!
Теперь привести себя в порядок, как раз часа мне хватит. Даже краситься не буду. Нечего стараться для него! Заберу телефон, а потом займусь поисками художника.
Меньше, чем через час я была готова.
Глава 25. Сердцу не прикажешь
Ницца. Конец 2018 года.
Зима на Лазурке всегда мягкая и короткая, в отличие от парижской промозглой слякоти и дождей с ноября по февраль. Даже в конце декабря погода здесь радовала солнцем, манила выйти из дома, пройтись по набережной, по нарядным улицам, порадоваться ярким краскам цветов на газонах, видом на морской простор, насладиться средиземноморским теплом. Знаменитые пальмы вдоль Английского бульвара качали кронами, как роскошными плюмажами, народ неторопливо прогуливался по широкому променаду, парочки сидели обнявшись на скамейках, собачники прогуливали своих питомцев. День, казалось, шептал: нет повода для печали, весь мир должен радоваться жизни, солнцу, морю.
Несмотря на первое решение не готовиться к встрече, я все-таки тщательно привела себя в порядок и спустилась вниз. В холле возле стойки регистрации стояло несколько человек, гарсон с тележкой для багажа терпеливо ожидал пока гости рассчитаются за постой, на круглом диване в центре холла две престарелые англичанки, беспечно болтали, обсуждали планы на день, за стеклянной входной дверью неподвижной колонной стоял высокий темнокожий мужчина в униформе отеля. Мирная картина повседневной жизни гостиницы.
По мере приближения назначенной встречи, внутренне я трепетала. Я не представляла, как она пройдет. Возможно, он начнет извиняться, умолять, чтобы я вернулась. Вчера я не захотела выслушивать никаких объяснений, собралась и ушла, сегодня же я боялась, что могу сдаться, простить… Нет-нет-нет, я все уже для себя решила! Какие к дьяволу прощения? Я решила! …ну, почти решила… Заберу айфон и гордо уйду. И все-таки сердце замирало.
Часы показывали, что оставалось еще десять минут. Какого черта я так торопилась, лучше опоздать, а то еще подумает, что я рвусь его видеть. Может, пройтись, осмотреться в отеле, когда еще сюда попаду, и вернуться позже?
Он стоял в центре круглого зала, небрежно подкидывая на руке ключи от машины, оглядываясь по сторонам. При виде его я почти застонала. Черт возьми, как же он хорош, мерзавец! Сердце подпрыгнуло и забилось с бешеной скоростью.
Слегка растрепанные темные волосы, серые глаза, волевой подбородок. Его высокая худощавая фигура, уверенное выражение лица привлекали внимание всех присутствовавших в зале. Женщины так просто сворачивали головы, проходя мимо.
Наконец, он увидел меня и сделал шаг навстречу. На долю секунды мне показалось, я увидела мелькнувшую в глазах радость. Но нет, лицо Д'Иссеньи было серьезным, без тени улыбки и без каких-либо следов раскаяния. Глаза смотрели строго и, я бы даже сказала, с безразличием.
— Здравствуй, Александра, — он потянулся, хотел поцеловать в щеку, но я отстранилась. — Так вот ты где остановилась… круто… — Он огляделся, взял за руку. — Пойдем, нужно поговорить. Ты ведь не думаешь, что мы можем расстаться вот так, не объяснившись.
Конечно, конечно, господин Д’Иссеньи, ситуация требовала, чтобы каждый высказался. Как же без этого! Я была уверена, что Жорж постарается меня убедить вернуться, но сначала, наверняка, будет настаивать, чтобы я ответила на вопросы, те, что вчера вечером он мне задал. Ха-ха, у меня к нему тоже есть вопросы! Много вопросов.
— Да, нужно. Только сначала дай телефон, я жду звонки из Парижа.
Жорж ухмыльнулся, достал из заднего кармана брюк мой айфон, протянул. Взгляд его был по-прежнему безразличным, ни намека на то, что рад меня видеть. Честно говоря, я иначе представляла эту встречу, представляла, что Д’Иссеньи примчится весь в растрепанных чувствах, задыхающийся от волнения и чуть ли не на коленях будет умолять меня о прощении. Ничего подобного! Он был спокоен, холоден и держал себя так, как если бы мы были едва знакомы. Облом! Я теряла контроль над ситуацией. Или он демонстрирует как хорошо держит себя в руках, или он никогда ничего ко мне не испытывал и все слова о любви были игрой и обманом. Внутри меня поднимала голову паника. Обидно до слез… Все-таки я все еще испытывала к нему… Что? Любовь? Да, именно любовь! Любовь, черт меня побери! Представила наши жаркие ночи, бесстыдные ласки, поцелуи, вкус его кожи. И вся эта сказка должна вот так закончится здесь, в холле отеля, под любопытными взглядами посторонних людей? Не верилось… Я готова была зарыдать. Он уже не казался ни негодяем, ни злодеем. И уже сама я чувствовала себя виноватой.
О, Боже, Боже, Боже, как же я люблю его, как же сильно я люблю это лицо, волосы, улыбку эту чертову с прищуром, жест, каким он прикасается к волосам! Я опустила глаза, иначе боялась, что мне не выдержать свою роль. На самом деле, мои бастионы выкинули белые флаги, как только я увидела своего … любимого… Господи, какая я все-таки безвольная слабачка!
— Хочешь пообедать? Можем здесь на террасе, или хочешь в другом месте? — предложил мой красавец.
Поговорить за обедом? Маловероятно, что за едой разговор получится. Он тоже это понимал. Но это давало нам обоим возможность еще немного побыть вместе, поэтому я ответила:
— Окей, давай здесь, в Негреско. Только на террасе ты замерзнешь, ты легко одет, а ветер холодный.
— Какая забота о моем здоровье! — иронично хмыкнул Жорж, я проигнорировала его едкое замечание.
К нам подошел мэтрдотель и провел нас к столику. В тот момент я была уверена, что Жорж, как и я, не испытывал голод.
Симпатична официантка подала меню, спросила насчет апперитива и, когда мы отказались, стала начала перечислять блюда дня. Я попросила Д’Иссеньи выбрать за меня, он кивнул и сделал заказ.
Мы сидели друг против друга молча. Всем существом я понимала, сейчас решается наше с ним будущее, что многое изменилось за прошедшую ночь. Словно стена выросла. Холод в глазах Жоржа приводил меня в ужас, я понимала, что теряю его, а, может, уже потеряла. Все, что я решила вчера ночью, превращалось в прах при одном только взгляде на Д’Иссеньи. Мысль о том, что я никогда его не увижу и не прикоснусь
