Черная, после впадения в нее Ульгако, продолжает виться среди лугов и равнин большую часть пути до озера Цача, точнее, до водопада в пяти километрах выше него. На Цача есть несколько поросших лесом островов — излюбленные гнездовья канадских казарок. Лоси и олени тоже иногда прячутся на этих островах перед отелом. Здесь преобладают западные ветры, и даже при легком ветерке с небольшим парусом и швертом можно сэкономить много сил. Сразу же за выходом из озера порог, но есть удобный и короткий волок. Ниже у водопада Кусьюко река бурная, и кое-где нужно вести бечевой, но в общем проплыть можно. У водопада следует поостеречься: ничто заранее не говорит о том, что через секунду по лавовому руслу река с грохотом ринется ровным каскадом шестиметровой высоты. Это самый большой водопад на главной реке. Опасные быстрины имеются еще на полуторакилометровом отрезке между озерами Кусьюко и Очинико, а дальше до самого водопада Чайни-Фолз никаких особых опасностей, лишь обычные трудности — камни, бревна, быстрины. Весь путь вполне можно пройти за шесть дней.
На алюминиевой байдарке мы со Слимом прошли от водопада Чайни-Фолз до ночлега у Бэцэко без всякого труда и дорогой все время удили рыбу. От Бэцэко до верхнего моста, где Назко впадает в Черную, путь ничуть не труднее. От верхнего моста до реки Ючинико еще один легкий день, если не считать нескольких неожиданных порогов и завалов. Правда, река все время меняет рукава, пороги и быстрины перемещаются, и в паводок она становится страшной.
В старину индейские племена, обитавшие на Внутренней Равнине, делали лодки из еловой коры. Кору крепили на деревянной раме с помощью «ватапе» — длинных и крепких молодых корней ели, которые расщепляли на гибкие, тонкие лычины. Стыки и слабые места заливали смолой. Индейцы делали и долбленки, но соорудить лодку из коры было проще. В начале лета кора со ствола белой ели толщиной от семидесяти пяти сантиметров до метра снимается легко, причем на таком стволе обычно метров на девять погонных не встретишь ни единого сучка. Около реки Чилако на дереве висит лодка из вывернутой наизнанку коры, натянутой на тонкую раму, — настоящее произведение искусства.
От Ючинико до Фрейзера птице лететь тридцать восемь километров, а бобру плыть все семьдесят. Нижний мост через Черную — точно посредине. Нижняя половина пути немного суматошнее и опаснее верхней — ведь Черная сбрасывает там во Фрейзер воду, собранную с обширной озерно-болотной местности площадью одиннадцать тысяч двести квадратных километров.
Во многие каньоны войти легко, а выйти трудно. В десятках и сотнях метров под обрывом, глубоко надрезав Телеграфные горы, Черная то петляет, то идет напролом, пока через горловины, быстрины и судорожные откаты не вольется наконец во Фрейзер. Словно бешеный черный змей, вода со сдавленным шипением бьется о камни, лавовые потоки, стенки ущелий, скользит по илу и гравию. Весенние паводки громоздят бревна и коряги по откосам и кручам, и потом на берегах повсюду ярусами лежат груды наносов. После половодья остаются спокойные заводи, немало отличных рыбных мест, а кое-где и карманы золотоносного песка.
От Ючинико начинается трудный и опасный участок, но плыть по нему можно. Представим себе, что мы начали путь от Уголка Джилли. Сначала потихоньку пройдем на веслах по ленивому течению Ючинико, а тем временем соберемся с духом перед Валунным порогом. Этот порог опасен и при низкой и при высокой воде, но все же он лишь прелюдия к предстоящим испытаниям. На каждом опасном месте надо залезать на скалу или на берег для оценки обстановки. Километрах в пяти после Валунного порога расположился Скользкий скат. При высокой воде это просто быстрина, но при низкой — опасный каменистый перекат. Примерно на полпути между рекой Ючинико и нижним мостом — каньон Рудина. Это быстрый участок протяженностью в четыре километра, в маловодье каменистый, в половодье — с водоворотами и высокими волнами. Сразу же за ним идет порог Хромой Волк, один из самых длинных и бурных перекатов при любом уровне воды, а еще в трех километрах ниже, сразу же после впадения небольшого ручья, — порог Кнауф. На обоих порогах крупные валуны, стремнины и сильные водовороты. Дальше в сотне метров впереди мы уже видим горловину Слэш и почти сразу же входим на порог Новый, образовавшийся после ледяного затора. Здесь, на стремнине, острые камни, которые рано или поздно обязательно смоет в каньон. Последствия будут катастрофическими. Горловина Слэш представляет собой глубокое ущелье длиной в сто шестьдесят метров. У входа оно имеет в ширину девять метров, но при низкой воде на половине своей длины горловина сужается до метра-полутора, причем часто она забита бревнами. Метрах в пятидесяти далее по каньону основной поток бьется в северную стену, вгрызается в камень и исчезает под берегом. Ниже, достигнув твердой породы, поток вновь возвращается в русло. В этом месте образуется мощный водоворот. Постепенно каньон расширяется, и вся вода выходит наружу. Обрывистый берег тянется еще метров шестьдесят, но, миновав это бурное место, река тишает. После всей этой скачки с препятствиями лодка будет в лучшем случае похожа на старую консервную банку.
От нижнего моста до Фрейзера река представляет собой по существу один сплошной порог. Перевернуться — значит почти наверняка погибнуть. Я игнорирую этот заключительный участок с тех пор, как расшиб нос четырнадцатифутовой лодки в омерзительном ущельице с водоворотом, километрах в трех-четырех ниже моста. Из индейцев последним по низовьям Черной скатился в лодке из еловой коры Тонас Джонкуин, совершивший этот подвиг в начале века. Он вылетел во Фрейзер целым и невредимым, везя неведомый груз, а затем поднялся на веслах в лагерь индейцев у Каменного ручья. Доктор Бейкер однажды съехал по нижнему течению Черной вместе с Джо и Филом Лавуа много-много лет тому назад и с тех пор неизменно твердит, что лезть туда с байдаркой может только сумасшедший. По суше путь без острых ощущений, зато надежнее.
От Уголка Джилли до нижнего моста река идет более или менее параллельно Жирному Пути, который тянется в двух-четырех километрах к северу от нее. Ниже моста по северному берегу, на расстоянии от двух до пяти километров от реки, проходит лесовозная дорога на Лесетча — место древнего поселения, расположенное в трех километрах от Черной. Я подозреваю, что это и есть то место, где Макензи спрятал лодку и зарыл припасы перед походом к Тихому океану. Буквально его название означает «Где склон движется и сползает».
К вечеру мы со Слимом и Сэком были уже далеко внизу. После Бэцэко форели было уже не так много: в семи приличных водоемах рыба клевала не чаще чем через раз, но по весу была в общем не хуже: крупные тянули в среднем фунта на три.
