не рассказала, что тебе пытаются навредить? — пытливо заглядывая в мои глаза, спрашивает дед.
— Там мелочи… — говорю тихо, не поднимая головы.
— Почему нам не рассказала, что тебе пытаются навредить? — спокойно повторяет свой вопрос, давая понять, что ответ его не устроил.
— Не хотела беспокоить вас, потому что могу справиться сама.
— Семью нужно беречь и защищать, но не в ущерб ей. Если тебе станет хуже, думаешь, кому-то из нас полегчает?
— Нет, но… Это пустяки!
— Да? И давно нарушение неприкосновенности жилища считается пустяком? — явно начиная злиться, спрашивает дед.
Смотрю то на него, то на бабушку, которая пожимает плечами, не желая вмешиваться в воспитательную беседу.
— Василина? — требует ответа дед.
— Это не пустяк, но мне… — так сразу и не соображу, что нужно ответить, чтобы унять беспокойство близких.
— Мы поговорили с парнем, он уже забыл сюда дорогу, — возникая в дверном проёме, отвечает за меня Родион. — Доброе утро!
— Поговорили значит… — наливая себе чай, повторяет дед, и мы все напряженно ждём его вердикта. — Принято!
Кажется, наш облегченный вздох был слишком шумным, но кого это заботит, если дед сделал вид, что ничего не заметил.
— Проходите к столу, Родион, позавтракайте с нами, — приглашает бабушка, давая мне знак накрыть ещё на одного человека.
Поднимаюсь и встречаюсь взглядом с ещё сонным Атласовым. Он выглядит помятым, квёлым. Но улыбается искренне, сканируя моё настроение, а потом подмигивает и, проходя мимо, касается своей руки моего предплечья.
— Привет, — хриплым шёпотом здоровается только со мной.
Вместо ответа просто киваю, и отворачиваюсь к столешнице, чтобы достать тарелку и столовые приборы.
— Мы завтра уже уезжаем, Василина какое-то время будет под вашей ответственностью, — говорит дед Родиону.
— Вадим! — журит его бабушка, но быстро смолкает под серьёзным взглядом супруга.
— Надеюсь, ваши разговоры действенные, а слово верное и мне не придётся обращаться к своим связям, — продолжает он невозмутимо.
— Не волнуйтесь! — отвечает Атласов. — Все виновные будут наказаны.
Мысленно добавляю: "Лишь бы своевременно!"
— Вот и славно! — потирая руки, говорит дед и встаёт из-за стола. — Спасибо за завтрак!
Он уходит, а бабушка поглядывает на нас с Родионом проказливым взглядом и предлагает нам пройтись пешком. Я отнекиваюсь, ссылаюсь, на уроки, подготовку, но против двойной силы устоять не могу.
— Куда пойдём? — спрашиваю Атласова, как только мы выходим за ворота.
— Есть идейка, — заговорщически кивает он, переплетает наши руки и тянет меня вперёд.
55. Родион
Мы выходим с коттеджного посёлка, я крепко держу руку Василины в своей, не давая даже подумать о том, что можно разомкнуть наши пальцы. Это кажется таким естественным, правильным и уютным, ловлю ощущения, закупоривая их в воспоминания. Они одни из самых приятных за последнее время.
Идём не спеша и молча, у нас целый день впереди, поэтому не торопимся.
Знаю, что Белова ещё вчера всё сделала, а, увидев её без привычных в последние дни синяков под глазами, понял, что заниматься после выходки Витька она не прекращала. Железная леди, которая всегда находит силы управиться с делами.
Тем страшнее увидеть Василину потерянной, испуганной. Правду говорят, невозможно смотреть на то, как ломается сильный человек.
Когда она накрылась пледом с головой, я почувствовал освобождение, ведь не знал, куда себя деть, как не помешать. Хотелось отвернуться, чтобы она не боялась и не стыдилась, прожила минутную слабость, но ей самой, к счастью, было безразлично, смотрю я или нет, рядом или ушёл.
Если бы я исполнил свой заказ, дошёл до победного конца, разбил бы её репутацию вдребезги на последнем звонке, она стала бы вот такой? Вмиг хрупкой, маленькой, растерянной? Знаю, что ответ мне не понравится.
Я больше не хочу причинять ей боль! Хочу помогать, оберегать, укрывать от обидных, завистливых взглядов и злословий. От друзей, которые и не друзья вовсе. От всего, что досаждает, пугает, высасывает энергию.
До сих пор не понимаю, какая чёрная кошка пробежала между Василиной и Амирхановыми; что им делить? Особенно с Кариной…
— Куда мы идём? — гася безмолвие, интересуется Белова.
— Сначала в канцтовары, а потом на лыжную базу, погуляем в хвойном лесу, — отвечаю, кратко обрисовывая план.
— А в канцтоварах нам что нужно?
— Судоку.
— Что, будем решать наперегонки? — хмыкает, выказывая недоверие.
— Именно так! — поддакиваю ей, не давая понять, шучу или говорю правду.
— А запасной план есть?
— Нет, не люблю их! — признаюсь и останавливаюсь, чтобы заправить Василине выбившуюся от ветра прядь.
Она наблюдает за мной, исследует, прищуривается, но не отступает, не включает "я сам" Агуши. И это греет сердце, которое стучит всё сильнее, стоит мне замереть рядом с девчонкой.
— У тебя красивые глаза… — говорю, всматриваясь в зеленовато-рыжий зрачок, тёмную радужку, что делает его ещё ярче.
— У тебя тоже, как капель…
— Мои обычно сравнивают с морем, — улыбаюсь, замечая Василине её удивительное сравнение.
— У каждого таракашки подсказывают свои версии, — отвечает она без грамма смущения.
Заправив прядь за ухо, подушечками пальцев провожу по прохладной щеке Василины, спускаюсь к подбородку.
— Что это ты удумал? — спрашивает она, немного развеселившись, словно решила отпустить ситуацию.
Не плыть по течению, нет, но, сидя на берегу, выжидать, пока мимо не проплывёт труп врага. Возможно, не всем по душе такая философия, однако нам пока остаётся только это, противопоставить что-либо дипфейку сразу достаточно трудно.
Надеюсь, что Карина не зайдёт ещё дальше и не будет клепать видео каждый день, ведь была уже неприятная история с одной азиатской знаменитостью, когда с помощью искусственного интеллекта разрушили её карьеру, выставив в сеть порно видео с якобы её участием.
С умением Богдана, можно и не такое заказать ИИ. Когда он на кураже, ввяжется в любое дерьмо; знаем — проходили: однажды сокомандника вынес, потому что пацана в жизни невзлюбил и решил отжать скины. Если Карина и ему наплела невидаль про Василину, то он с радостью возьмётся уничтожить даже заочно провинившегося.
Вагоны мыслей сбиваются в кучу, словно им навстречу выехал КАМАЗ какой-то шаловливой идеи, не желающей оставаться в тени. Хочется касаться Василины ещё и ещё, обхватить её и не отпускать, пустить в сердце и в будущее. Это, наверное, неправильно…
Хорошо, что она не умеет читать мысли, испугалась бы ещё больше.
— Поцеловать. Разрешишь? — хриплю своим басом, потеряв самообладание из-за очередного виража фантазий.
— Нормальные люди вроде бы сначала целуются, а потом спят вместе, — сдерживая смех, выдаёт эта отличница, примерная дочь и внучка.
Мои глаза округляются от такого невероятного выпада. Белова флиртует или мне чудится?!
— Хм… «нормальные мы» звучит как оксюморон! — поддаюсь на её игру, мечтая узнать, к чему она приведёт.
