ошибку. Теперь я не могу принимать решение, исходя из своих «хочу». Мне нужна уверенность, что этот человек всегда будет рядом, поможет в трудную минуту. А насчет Глеба такой уверенности больше нет.
Но, несмотря на это, по лицу расползается улыбка, стоит только вспомнить… Как же мне было хорошо сегодня! Даже не знала, что могу испытать такое удовольствие. Чистый кайф.
Укладываюсь в постель, все еще сжимая в руке телефон.
«Что случилось с моим любимым красным диваном?» — печатаю и тут же отправляю.
Прочитано сразу.
«Не знал, что он тебе нравится», — приходит ответ.
«Шутишь? Я его просто обожала!» — смеюсь и отправляю. Ребячество? Да. Но это что-то новое в наших отношениях.
«Приму к сведению, — прилетает от Глеба, — чего еще я не знаю?»
Задумываюсь, прикусив губу. Мы говорим о всякой ерунде, когда до сих пор не обсудили самое важное. Он должен поверить, что это его ребенок. Потому, что это так и есть. Не важно, что и когда ему сказали врачи и какие диагнозы поставили. Но поднимать эту тему мне страшно. В прошлый раз ничем хорошим это обсуждение не кончилось.
«Глеб, это твой ребенок», — отправляю, зажмуриваюсь. Если он снова скажет, что это не так, то пусть катится ко всем чертям.
«Знаю, малыш», — читаю, затаив дыхание.
Знает? Как? Откуда? Что изменилось за эти пару месяцев?
«Спасибо, что сохранила его», — читаю следующее сообщение. Сердце сладко екает в груди.
Глава 41
На лекциях я не могу сосредоточиться, потому, что все время думаю о Глебе. Меня тянет к нему, хочется просто встать и пойти в нашу квартиру, где было так хорошо когда-то. Но, после его слов, тогда, в больнице, я приучила себя думать, что мужчины в моей жизни больше нет. Он бросил меня. В тот момент, когда я нуждалась в нем больше всего. Оставил, как вещь, даже не обернувшись.
Можно ли такое простить?
И дело тут не в обидах. Я хочу доверять ему, но теперь это трудно. Нет уверенности, что он не уйдет потом, когда ему снова что-то не понравится. А ведь, теперь речь не только обо мне. Из-за ребенка я не могу позволить себе еще раз ошибиться. Все время помню о маленьком человечке, который едва ощутимо начал толкать меня изнутри совсем недавно.
После нашей последней встречи с Глебом прошло три дня. Я не возвращалась в квартиру, он не настаивал. Все наше общение свелось к чату ватсапа. Он рассказал мне о своем визите к Вернеру и о том, что я научила его верить в чудеса. Даже сейчас, стоило вспомнить об этом, как губы расплываются в улыбке.
Лекция заканчивается, и мы с ребятами выходим во двор. Как всегда, Марк пестрит шутками, приобнимает меня за талию. Я не протестую. За последние недели привыкла к его знакам внимания. Иногда мелькает в голове мысль о том, как поведет себя парень, когда узнает о моей беременности. Но пока я не тороплю события, и принимаю его ненавязчивые ухаживания. Хоть и понимаю, что ничего у нас не выйдет, мне нужна эта иллюзия спокойного обычного счастья.
Когда рядом с нами неожиданно появляется Глеб, сердце пропускает удар. Вот сейчас он начнет злиться, ревновать и требовать от меня то, что я пока не готова ему дать.
— Добрый день, — говорит Глеб.
Странно, но голос спокоен, в нем нет злости. Хоть я и чувствую, как мужчину напрягает рука Марка на моей талии.
— Здравствуй, — говорит Марк, протягивая Глебу руку, и тот жмет ее.
Все разговоры разом смолкли, а я наблюдаю за своим мужчиной. Как бы не складывались обстоятельства, я всегда считала Глеба своим.
Даже тогда, когда относила документы на развод его бывшей жене. Просто тогда я еще этого не осознавала. Трудно признаваться, даже самой себе, что один лишь взгляд медовых глаз сделал меня зависимой от этого мужчины.
— Маша, можно тебя на пару минут? — обращается Глеб ко мне. Косится на руку Марка на моей талии, сжимает зубы. Но ничего не говорит.
Киваю и иду за ним. Стоило нам зайти за угол, как он притягивает меня к себе за талию и жадно впивается в губы. Его поцелуй горячей лавиной прокатывается по телу, отзываясь в каждой клеточке сладкой истомой.
— Не смог дольше терпеть, — шепчет он хрипло мне в губы, разрывая поцелуй.
— Ты обещал дать мне время, — пытаюсь протестовать, но мое тело не слушается меня. Этот мужчина давно приручил его, привязал к себе.
— Знаю, — выдыхает он. — Знаю, малыш. Прости. Не могу без тебя.
Медовые глаза смотрят на меня, но как-то по-другому. Если раньше они казались отстраненными, немного надменными, то теперь в них тонешь без шанса выплыть обратно. Как же хочется ему верить. Без сомнений, без остатка. Так, как могла раньше.
— Проводи меня домой, — прошу его, немного отстраняясь. Так трудно сопротивляться, когда он рядом. Меня все еще тянет к нему, а воспоминания о нашем последнем сексе подогревают фантазию.
— Хорошо, — кивает мужчина, берет за руку.
Возвращаюсь к друзьям, говорю, что мне нужно уйти. Подмечаю, что Марк хмурит брови, но не акцентирую на этом. Я не обещала ему ничего, и оправдываться не обязана.
Глеб следит за мной взглядом, как кот за мышью, — так, как всегда делал раньше. Только раньше он просто наблюдал, а теперь во взгляде одна эмоция сменяется другой со скоростью света. Нежелание отпускать, ревность, злость на Марка, собственничество… Я подмечаю, как между бровей пролегла глубокая складка. Но он изо всех сил старается сдерживаться.
Возвращаюсь к мужчине и провожу пальцем по складке на лбу, разглаживая ее. Глеб перехватывает мою руку, подносит к губам, нежно целует пальцы.
В его взгляде столько нежности, сколько не было за все время, пока мы жили вместе в одной квартире. Эта нежность, как живительный бальзам, она окутывает меня, забирает в кокон, отрезая от всего мира.
— Я так тебя люблю, — шепчет мужчина. Бережно касается живота. — Люблю вас обоих.
Сердце заходится в бешеной гонке, колени стали ватными. Мы знакомы не один месяц, но вот таким я Глеба не помню. Совсем. Раньше он давал мне то, что считал нужным дать. Снисходительно, с барского плеча. Тогда я от него полностью зависела. А теперь все изменилось.
— Может, вернешься в нашу квартиру? — говорит
