Ты мне помоги, сынок, а потом хоть крылья складывай! Я тебе даже яд достану, если захочешь!
– В чем помочь?
Самоубийство Беннету клятва запрещала, но ведь ее и обойти можно. Если эта драка понимает, насколько ему плохо… он ей поможет выжить, а она ему – умереть. И неплохо получится!
– Мне мальчишку нужно до третьего посвящения довести, а там уж он сам разберется. Это лет пятнадцать, но куда торопиться?
– Пятнадцать?
Драконов к алтарю представляли трижды. Первый раз – как можно скорее после родов отец и мать. Второй раз глава рода, примерно лет в десять-двенадцать, как начиналось взросление, третий раз – когда дракон обретал свой второй облик. Или первый?
Дракон делился кровью, алтарь делился силой.
Далина, кстати, и второе и третье представление алтарю прошла сама. Родители ее со счета списали, это уж потом, когда жениха нашли, хотели дочь к алтарю привести. Только Далине уже не нужно было…
– Пятнадцать лет – это рано.
– Далина даже раньше второй облик приняла, ей четырнадцать было.
Беннет вспомнил рассказ библиотекаря и кивнул:
– Понимаю…
– Ты вот во сколько перекинулся?
– В двадцать шесть.
– А Клаус?
– В двадцать два.
Беннет помрачнел, вспоминая кое-что, и Ридола выругала себя. Рано сказала… попробуем повернуть.
– Далина сына любила. И понимала, что планы Клауса – это химера. Такого быть не может.
– Почему? Ну, будет он править двумя кланами, что такого?
Ридола качнула головой:
– Где ж вы растете-то, такие незнающие? А?
Беннет вздохнул.
– И так бывает.
– Расскажи, хоть знать буду – как?
Беннет пожал плечами.
Рассказать? А что тут рассказывать? Среди драконов, как ни странно, самые плодовитые синие, а самые любвеобильные – черные. И плевать чернышам, кого под себя грести. После боя, в горячке, они кого угодно вылюбят. И частенько после такого появляется потомство.
Только вот не все дети нужны родителям.
Печально? Но факт. Очень часто дракончик, когда рождается, забирает жизнь матери. Если она человек, если обычная, не слишком одаренная… дракон же магический, он просто высасывает несчастную. И получается, что одного родителя у дракончика сразу нет, а второй… да хорошо, если он вспомнит, с кем спал!
Проявится ли у ребенка дракон?
Этого никто не знает сразу. Считается, что если лет до пятидесяти не проявился, то дальше точно его не будет. Но на младенце-то не узнаешь! И даже подростки находятся в подвешенном состоянии.
В то же время драконов не так много. Разбрасываться ценными хищниками никто не хочет, и черные – тоже. А потому… детей, которые вот так остаются без родителей, они собирают на своих землях в несколько детских домов. Учат их там, кормят, воспитывают в верности клану, дважды представляют к алтарю, в младенчестве и когда дети начнут созревать, мальчики осознают себя мужчинами, девочки уронят первую кровь…
Алтарю от этого ни жарко ни холодно, не-драконов он просто не воспринимает. Кстати, часто матери сами в эти дома приходят, знают, если умрешь во время родов, ребенок хоть жив останется. Если есть вероятность, что папа драконом был… не всегда женщина точно знает, кто отец.
Потом мальчики получают профессию, девочки тоже учатся чему-то полезному в жизни, замуж выходят, им даже маленькое приданое дают…
Красиво звучит? Благородно даже.
Только вот нравы в таких приютах не драконьи, а волчьи. Старшие вытирают ноги о младших, те сбиваются в шайки, иначе не выжить…
Клаус был полукровкой.
Беннет – чистокровным драконом, только родившимся вне брака. У матери уже был другой жених, и ей случайный ребенок нужен не был. У отца тоже была своя семья, вот и получилось ни туда ни сюда. То есть – в приют.
А там стало еще хуже. У маленького дракончика рано проявились признаки второй ипостаси, уже после второго прихода к алтарю у него начали расти зубы, тот самый, второй ряд, начали время от времени появляться чешуйки…
Тут и началась травля. Детская, а значит, вдвойне жестокая и бессмысленная.
И пропасть бы Беннету, но рядом оказался Клаус.
Клаусу на тот момент уже семнадцать было, и прикрыть мальчишку он мог. Связываться с ним никто лишний раз не хотел, а Клаус уже и сам демонстрировал те же признаки. И зубы у него росли, хотя и плохо…
Сначала мальчишки держались вместе. Потом постепенно подружились. А потом Клаус просто подставил Беннета.
Ну кто там, в приютах, будет мальчишкам про родовые особенности рассказывать? Про клятвы, про кровь? Это уж потом, когда мальчишки вторую ипостась получат, какой-то род их к себе примет, вот там пусть и объясняют сколько захотят. А в приюте…
Зачем всем подряд такое знать?
Беннет и не знал.
Этим Клаус и воспользовался.
Кто в детских играх не клянется другу в верности? Играли же в рыцарей? Было? И короля выбирали, и присягу ему приносили, вроде бы понарошку, до конца игры…
Только вот однажды в огонь полетели волосы и кровь Беннета. А в остальном…
Текст клятвы тоже составлял Клаус.
Огонь, волосы, кровь, клятва – все оказалось настоящим. Тогда-то Беннет и не понял, уже потом, когда Клаус затянул поводок на шее друга.
Ридола внимательно слушала.
– И тебе оставалось только следовать за ним.
– Да.
Первое-то время плохо не было, Клаус рвался к власти над черными… и что? Беннету они – кто? Спасибо, не дали помереть с голода? Ай, благодетели!
Им бы такое детство, с постоянной травлей, в лохмотьях, впроголодь, с вороватыми воспитателями и «темными» по ночам. Уже не нравится? А почему?
Так что Беннет поддерживал друга.
А вот когда затосковал… Да вот, когда увидел Далину Ланидир.
Наверное, для Беннета она стала идеалом драконицы.
Алые волосы, алые глаза, алые губы, мощная, красивая, яркая… она сразу привлекала к себе внимание. Но не внешность была самым интересным. Беннет же собирал о ней информацию… как могла больная дракошка стать капитаном наемников? Как прошла такой путь? Участвовала в войнах, поединках, была лучшим клинком отряда…
Сколько ей пришлось приложить труда?
Уважение, восхищение, а потом еще и влюбленность… и все сложилось и ударило в самое сердце.
А когда Клаус поставил такое условие, когда потребовал от женщины пожертвовать собой, Далина и тогда вела себя более чем достойно! Это Клаус потерял лицо! А она…
Она была королевой! И ради клана сложила крылья, ради всех алых и ради своего рода… Беннет сам не понял, когда по уши влюбился. Он привык просто пользоваться женщинами, просто брать, бросать, идти дальше, только вот…
Далина.
Прекрасная. Алая.
Как вообще можно было смотреть на какую-то Рассину, когда рядом
