когда мы ходили на кузню, двор выглядел иначе, как-то буднично. Сейчас же, в свете луны и факелов — настоящих, не магических, он казался зловещим мистическим местом. Этому восприятию способствовал размеренный глухой барабанный бой — кто-то в глубине двора бил в большой барабан примерно каждые десять секунд. И мы пошли на этот звук.
Двор был вымощен большими каменными плитами, и лишь в самой его глубине, не доходя до королевской кузни, располагался круг вытоптанной или выгоревшей земли — в темноте было сложно разглядеть. Диаметром этот круг был около пятнадцати метров, и в самом его центре из земли торчал камень — размером со средний холодильник, чёрный, как уголь, местами испещрённый белыми прожилками. Поверхность валуна была грубая, неровная, местами, казалось, что камень даже оплавлен. Но верхняя его часть была ровно срезана и идеально отполирована.
И на этой почти круглой поверхности диаметром около полуметра был выбит уже знакомый мне знак: перекрещённые топор и молот на фоне круга с расходящимися лучами. Этот знак светился ровным зелёным светом, и от него исходили крошечные, едва заметные искорки. Я подумал, что стоит спросить Горека, чей это символ: всех горанов или только Дрекбора.
Королевич, Ясна и семь вооружённых горанов стояли внутри земляного круга, который, судя по всему, и был тем самым гром-местом. На Крепинской княгине были такие же штаны и жилет, как на мне. Подойдя к кругу, я наконец-то заметил, откуда доносятся звуки: метрах в двадцати от этого места в тени какого-то небольшого строения возвышался небольшой постамент. На нём был установлен барабан — здоровенный, расписанный какими-то непонятными знаками или рунами.
Одетый в тёмно-зелёный балахон горан бил по барабану примерно каждые десять секунд тяжёлым деревянным молотом. Бой этот сильно напрягал. Каждый удар барабана отдавался в теле — глухо, тяжело, будто кто-то бил в землю под ногами. Звук не просто слышался — я его ощущал всем телом. Каждый удар. Но, как я понял, это была местная традиция, поэтому приходилось терпеть. Может, потому и место это так называлось — гром.
Двух из семи горанов-воинов я узнал. Это были Зарек — командир отряда, что нас задержал, и один из его бойцов. Остальные пятеро были мне не знакомы.
— Готов к славному приключению? — спросил у меня Горек, сияющий, как наполированная печать.
— Жду не дождусь, когда выйдем, — ответил я.
Королевич моей иронии не заметил и на полном серьёзе сказал:
— Скоро уже. Надо дождаться Громека.
— Ваш ведун пойдёт с нами?
— Нет, он выдаст вам с Ясной амулеты и проведёт ритуал. А с нами пойдут Зарек и Крушек.
Знакомые мне командир отряда и его боец закивали, подтверждая слова королевича.
— Вам тоже не терпится сразиться с шептокрылом? — поинтересовался я у них.
Гораны мне ничего не ответили, за них это сделал их королевич.
— Они не хотят. Но они испытывают большое чувство вины перед королём за то, что привели вас и невольно подвергли меня риску. Вот теперь идут, чтобы защитить меня в случае чего. Так сказать, хотят искупить вину, — пояснил Горек и расхохотался.
А вот Зареку и Крушеку было не весело, они насупились и продолжили молчать. Я перекинулся парой фраз с Ясной и с удовлетворением отметил, что девчонка была полна решимости выполнить нашу миссию. Пока мы болтали, пришёл ведун.
Громек Железнорукий был одет в тёмно-зелёный балахон, почти такой же, как у барабанщика, но расшитый серебряными нитями, часть из которых светилась, образуя непонятные мне символы. В руках ведун держал большой ящик, накрытый куском ткани. Он подошёл к нам, поставил ящик на землю и сказал:
— Я кое-что принёс для вас.
После этих слов Громек откинул тряпку, достал из ящика две пары металлических наручей и протянул их мне и Ясне. Я взял свои и внимательно рассмотрел — цельнометаллические, из чёрной стали, с матовой поверхностью, которая не отражала свет. Никаких украшений, только несколько высеченных, непонятных мне знаков.
Петли были скрыты, никаких защёлок я тоже не заметил — просто две одинаковые половины, каким-то образом скреплённые между собой с одной стороны и совершенно гладкие и ровные с другой. А ещё я сразу же отметил немалый вес наручей, но оставалось надеяться, что это неудобство стоит тех плюсов, которые они должны дать.
— Эти наручи повысят крепость и силу ваших рук, — пояснил мне ведун. — Они будут полезны и при стрельбе из лука, и когда ты будешь держать щит. Надевайте!
Разумеется, я понятия не имел, как эти штуки застёгивать, но раз мне ничего не объяснили, и, учитывая, что наручи были магическими, я просто надел один из них на правое предплечье и как бы захлопнул. Едва половинки сомкнулись, они вспыхнули ровным синеватым светом, а после вспышки места соединения было уже не видно.
И ещё я прекратил ощущать вес этой штуки. Про то, что сидел доспех так, словно его делали и подгоняли исключительно под меня, можно было и не говорить. Я быстро нацепил второй, Ясна последовала моему примеру и надела свои наручи.
— А как их снять? — спросил я у ведуна, так как этот процесс мне не казался очевидным.
— Просто берёшь и снимаешь, — ответил Громек Железнорукий.
Легко сказать. Я поднял руку, внимательно рассмотрел доспех — ни кнопок, ни потайных защёлок, ничего не заметил. Провёл пальцами по тому месту, где при надевании был стык, попробовал надавить — ничего. Всё гладко и прочно. Соответственно, никаких идей, как эту штуку снять, не пришло. Тогда я попытался немного сдвинуть этот широкий браслет — и здесь ничего не вышло, он сидел на предплечье словно приклеенный.
— Представь, что он тебе не нужен, — посоветовал Горек. — Что ты хочешь от него избавиться.
Я представил, очень отчётливо представил, и тогда наручи вспыхнули всё тем же магическим светом, появилась светящаяся полоса на месте стыка половин, они бесшумно раскрылись и… упали на землю, так как я держал руки местами стыка вверх.
А вот Ясна держала правильно. Случайно так вышло или она догадалась, как всё произойдёт — неизвестно.
— Но я же не знал, — сказал я в своё оправдание, поднял с земли наручи и принялся их разглядывать на предмет, не повредились ли.
— Оставь! — усмехнувшись, произнёс Горек. — Они удар топора выдерживают, от падения на землю им ничего не будет.
Я кивнул и снова надел наручи, а ведун тем временем достал из ящика
