Снова взыграли трубы с цимбалами, исполняя гимн императору. Все в зале встали и закричали:
– Да здравствует Его Величество! – Им вторили все еще не разошедшиеся, несмотря на поздний час, ликующие толпы на улицах. Хеллер вспомнил Вантаджио, майора политических наук из "Ласковых Пальм", и подумал, что хорошо было бы, если бы он задал ему, Хеллеру, трепку, Какую судьбу ему, вместе с остальными, готовил Хеллер! Бедный Вантаджио!
Хеллер отдал договор клерку для регистрации и снова взмахнул рукой заиграли трубы.
А теперь, так как назначивший меня на этот пост император Мортайя ждет от меня разумных и справедливых решений, мне нужно исправить некоторые ошибки предыдущего правительства. Мы собираемся начать новую жизнь, а это значит, что мы сначала должны покончить со старой. Хеллеру хотелось немного направить настроение присутствующих в другое русло, чтобы в них немного поутихла жажда крови. Несмотря на то, что ему, мягко говоря, очень не нравился Ломбар Хисст, ему не хотелось, чтобы на его глазах двухтысячная толпа разорвала этого человека на куски Хватит кровопролития, решил он.
Сейчас мы приступим к обсуждению вопроса о судьбе едва ли не самого главного организатора убийства членов королевской семьи и виновника разложения правительства,
Топпы на мониторах внезапно умолкли, застыв в ожидании и предвкушении расправы. В зале наступила гробовая тишина. Хеллер собирался ввести в зал предмет обмена лошадьми.
– КАПИТАН! ВВЕДИТЕ ЗАКЛЮЧЕННОГО ЛОМБАРД ХИССТА!
Хеллер приказал, чтобы перед тем, как ввести заключенного в зал, его умыли и переодели, чтобы Хисст имел более менее приличный вид. Но слуги, видимо, поняли его приказ немного иначе.
Открылась боковая дверь, и в зал втолкнули Ломбара Хисста. Хисст был одет в красный генеральский мундир Аппарата – наверное, единственную подходящую одежду, которую слугам удалось достать – немного помятый и испачканный кровью, явно снятый с какого-нибудь убитого офицера Вокруг его шеи был застегнут электрический ошейник, добытый, похоже было, во дворце Малышки. Ошейник был снабжен толстой цепью, другой конец которой крепко держал здоровенного роста морской пехотинец. Пехотинец прикрикнул на Хисста, и тот пошел вперед, в зал жмурясь от яркого света прожекторов. При этом он подпрыгивал и дико оглядывался на всех, время от времени строя рожи, как обезьянка на веревочке циркового дрессировщика.
Как только Ломбар появился в дверях зала, как Хеллер сразу же понял, что ему никаким способом не удастся утихомирить толпу.
Аудитория, казалось взорвалась воплями почти дикарской ненависти и жажды мести
С экранах на стенах летели злобные крики и ругань.
Вдруг Хеллер заметил, что в поведении Хисста было что-то ненормальное, и сначала никак не мог понять, что. Пехотинец постоянно дергал за цепь, чтобы заставить Хисста находиться на одном месте возле стола напротив кафедры, но тот с каким-то странным видом все время пытался сорваться с места. Хеллер, всмотревшись в его желтые звериные глаза, увидел, что они сверкали каким-то странным, безумным светом. Хисст наконец перестал дергаться и застыл на месте, но, кажется, он не совсем понимал, где он находится, более того, создавалось такое впечатление, что он даже вряд ли сознавал присутствие людей в зале. Губы его шевелились: Хисст тихо разговаривал сам с собой
Хеллер призвал аудиторию к тишине, но цимбалам пришлось надрываться не менее пяти минут, чтобы зал хоть немного успокоился.
– Ломбар Хисст, – обратился к заключенному Хеллер, – в данный момент вы находитесь на Конференции Офицеров; здесь собрались люди, чтобы вынести вам приговор, так что вам предоставляется слово, и вы можете говорить что угодно в свою защиту. У меня в руках – чистый бланк королевской прокламации, на котором мне предстоит начертать вашу судьбу, и, должен вам заметить, судьба ваша полностью находится в руках собравшихся здесь людей. Однако, я уполномочен созвать суд по вашему делу, но только в том случае, если вы скажете что-либо такое, что сможет убедить час в необходимости суда, некоторые смягчающие обстоятельства…
Хеллер замолчал, заметив, что на протяжении всей его речи Хисст что-то бормотал про себя. Но он говорил настолько тихо, что Хеллер попросил капитана морских пехотинцев принести маленький микрофон и держать его у рта Хисста.
Голос Хисста звучал довольно странно. Он говорил:
– Ангелы зовут меня. Пожалуйста, дайте мне наркотика. О, послушайте, что говорят вам ангелы. Дайте мне наркотика, Ангелы зовут. Пожалуйста, дайте мне наркотика. О, послушайте ангелов. Дайте мне наркотика… ЛОМБАР ХИССТ СОШЕЛ С УМА!
ГЛАВА 3.
Весь зал Великого Совета застыл в немом ужасе.
На весь Волтар разносился отрешенный, безумный голос Ломбара.
Хисст ничего не соображал. Хеллер вздохнул с облегчением, решив, что это, может быть, и к лучшему: таким образом можно было пока отвлечь людей от проблемы Земли. Теперь, когда злоба по отношению к Хиссту сменилась в сердцах людей жалостью и ужасом, казалось, их ненависть испарилась. Если только Хеллеру удастся поддержать это состояние относительного спокойствия…
– Джентльмены, – обратился он к сидящим за круглым столом, – я полагаю, заключенный находится в таком состоянии, что он вряд ли может ответить на предъявленные ему обвинения. Так как все мы имеем представление о составе преступления обвиняемого, то, мне кажется, нет нужды назначать еще одно судебное разбирательство. Нам всем известно, что этот человек пытался завладеть троном незаконным путем, осквернив тем самым высокий титул монарха, так что давайте не будем вдаваться в подробности этого дела и без всяких формальностей признаем его виновным в совершении этого преступления. Вы согласны?
Сидящие за столом закивали, при этом ни один из присутствующих не вымолвил ни слова. У Хелпера немного отлегло от сердца.
– Я предлагаю, – он повернулся к дежурному клерку, сделав ему знак записывать за ним все слово в слово, – лишить обвиняемого всех его должностей и званий, а также признать недействительными и не имеющими силу все его приказы, договоренности, манифесты, прокламации, указы, инструкции и распоряжения независимо от того, были ли они зафиксированы на бумаге или переданы в устной форме самим обвиняемым или любым другим лицом, действовавшим от его имени. Мы аннулируем все осуществленные им выплаты, а также все платежные договоры, имеющие отношение к главному преступлению обвиняемого, и все задолженности, заявления и судебные иски с его стороны или направленные против него. Итак, довольно ли этого?
Головы за столом закивали. Хеллер просто использовал в качестве базы для приговора Хиссту обычную форму наказания для офицера, уличенного в совершении уголовного преступления: увольнение его со службы и лишение всех званий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
