неразглашении. Взглянула на меня с недоверием, а потом глаза ее расширились, перестав даже отдаленно напоминать человеческие.
— Я должна родить наследника старшему в семье, чтобы фамилия не прервалась. — произнесла она сиплым голосом и уронила ткань, чтобы прикрыть ладонью губы. — Я должна была стать матерью княжеского первенца. Родить для него сына.
Она смотрела на меня, и мир подернулся бархатной тьмой. Свет стал приглушенным, звуки стали зыбкими. Водянова очнулась первой и попятилась.
— Что ты сделал? Почему я смогла сказать тебе все?
— Ты просто раньше не пробовала этого сделать. Была уверена, что не сможешь…
— Нет, Миша, — она мотнула головой. — Ты не знаешь старого князя. Он умел составлять договоры как никто другой. И он учел все.
— Кроме теневого двойника, — я пожал плечами.
Девушка напряглась.
— Ты мне сейчас говоришь неправду, Миша, — медленно произнесла она.
Мое сердце забилось так сильно, что стало почти больно.
— А какую правду ты хочешь услышать? — спросил я. — Что я выбрал тебя? Что не отдам брату? Что ненавижу этот договор, который заставляет тебя стать собственностью старшего сына князя?
— Он не претендует, — глухо сообщила девушка.
В три шага я преодолел расстояние между нами и схватил сирену за плечи.
— Я. Претендую. И хочу, чтобы между нами все было без договоров.
— Миша, — выдохнула Лилия и зажмурилась, — ты все усложняешь…
— Я все распутываю. Прямо сейчас.
Слегка встряхнул ее, чтобы заставить посмотреть мне в глаза.
— Услышь меня, Лилия. Я заберу тебя себе. И сделаю все, чтобы ты сама не захотела от меня уходить. Ясно?
Пока она не успела ответить, я коротко коснулся ее губ своим. Она резко втянула в себя воздух, воруя мое дыхание.
— Как ты смог? Как переборол яд?
— Просто понял, что мне не нужно бороться с тобой, — ответил я.
— Договор…
— По этому проклятому договору ты должна стонать подо мной и рожать мне детей, — негромко сообщил я сирене. — Но вместо этого ты меня чуть не убила. А все потому, что я тебе позволил. Я позволяю тебе быть собой, слышишь? И если ты хочешь убить старшего сына семьи Морозовых — делай это нежно.
Я вновь поцеловал ее. Но на этот раз обернул нас двоих в кокон темных крыльев. Девушка в моих руках окаменела, а потом прильнула ко мне всем телом. Обвила мою шею дрогнувшими ладонями, приподнялась на носочки, чтобы вернуть поцелуй. А потом словно очнулась и резко оттолкнула.
— Сумасшедший…
— Глупая, — ответил я, ощущая на губах ржавый вкус крови. — Постарайся прийти в себя. До русальей недели ты можешь считать себя свободной и опасной сиреной.
— Что ты городишь? — нахмурилась Лилия.
— Еще не заметила, что я не умираю рядом с тобой? — тихо уточнил я и позволил себе насладиться видом ее растерянности.
— Михаил Владимирович, — позвал меня напряженный голос, и я нехотя убрал крылья.
Обеспокоенный Федор стоял на пороге комнаты. И кажется на этот раз в его руках была кочерга. Мне не хотелось думать, кого он собрался ей бить, меня или Лилию. Для того, чтобы не провоцировать нежданного защитника, я поднял ладони и улыбнулся.
— Я уже ухожу. Нам надо было кое-что уточнить с Лилией Владимировной.
Девушка стояла словно оглушенная, смотрела на меня, будто я только что отрастил себе вторую голову.
— Береги себя, — сказал я ей негромко. А затем развернулся и пошел прочь.
Для того, чтобы уйти мне понадобились все мои силы. Тьма во мне волновалась, вырываясь из-под кожи клочьями.
Денис неподвижно стоял у камина. Парень заложил руки за спину и мрачно смотрел, как я спускаюсь по лестнице.
— Карманы вывернуть надо? — с усмешкой уточнил я.
Брат не улыбнулся. Его плечи окаменели, а в глазах полыхало пламя.
— Откуда ты знаешь о секретах моих предков? — прямо спросил он.
— Наших, — весомо поправил его я.
— Здесь нет свидетелей. Зачем ты продолжаешь это представление? — зло отчеканил он.
Я пожал плечами:
— Я не играл. Никогда. И будь ты немного мудрее, то понял, что лучше не задавать вопросы, на которые не хочешь получать ответы.
Парень насупился и бросил на меня взгляд исподлобья. В этот момент он стал походить на нашего отца. Я буквально замер, парализованный мыслью. Видимо, на моем лице отразилась что-то неправильное, так как Денис сглотнул и вокруг него качнулось горячее марево.
— Береги себя, брат, — проговорил я устало и пошел к выходу.
Поворачиваться к нему спиной может и не было хорошей идеей. Но я подумал, что если сейчас и получу удар огнем между лопаток, то значит, все, что делал в этом мире, было зря.
Уже выйдя на порог, я закрыл глаза и запрокинул лицо к небу. Прохладный ветерок освежал кожу.
— Вы в следующий раз предупреждайте, когда надумаете приехать, — попросил Федор.
— Думаешь, надо? — иронично уточнил я.
— Я желаю вам добра, мастер, — проговорил мужчина и уронил руки вдоль тела. — Мне горько видеть, как братья не могут найти общий язык.
— Все хорошо, — ответил я и хлопнул домового по плечу. — Поверь, скоро все изменится.
— Вы о чем? — насторожился слуга.
— Тебе не о чем беспокоиться. Семье я вредить не собираюсь. Наоборот, сделаю все, чтобы мы жили в мире.
Ноги сами понесли меня к склепу. Я остановился у входа и присел на небольшую каменную скамью, поросшую мхом. Кладбище было безмолвным. Лишь между камнями скользили едва различимые тени богатырей, который наверняка активировал князь. Он слишком хорошо понимал, что для семьи наступили темные времена…
— Темные, — повторил я, пробуя слово на вкус.
А может быть все не так и скверно, как я думаю.
— Темное не всегда плохо, — пробормотал я и пошел к воротам, где меня уже ждали воины, подаренные Вагош. Молча забрался в седло мотоцикла, накинул на голову шлем из тьмы и выехал на дорогу.
Ветер тут же пробрался под куртку, выхолаживая тело. Но меня это не особо беспокоило. Хотелось потушить огонь, который выжигал меня изнутри. Почти не помнил, как остановился, как уронил мотоцикл на обочину и пошел в поле.
— Мастер? — окликнул меня Дито.
— Кто хочет размяться? — спросил я, несколько раз взмахнув руками.
—
