— Кто же он?
— А ты сам посмотри… Я ему сразу предложил открыть лицо, но он хотел сначала присмотреться к вам. Кэр взглянул в указанном направлении. У соседнего костра в одиночестве сидела Йарика. Со стороны к ней неторопливо приближался инквизитор. Он не таился, шагал нарочито небрежно.
— Что ему надо? — вполголоса спросил Кэр.
— Хочет познакомиться, что же еще?
— Неудачное время…
— Почему?
— А ты сам посмотри… Между тем, инквизитор остановился в шаге от шиверы, что-то ей сказал. Слов не разобрать. Йарика никак не отреагировала на услышанное. Инквизитор отбросил капюшон, сорвал маску. Кэр не смог скрыть удивления. Это был шивер: бледно-серая кожа, короткие черные волосы, голубые глаза и, разумеется, три рога. Правда, центральный сломан примерно в по середине.
— Его зовут Диэм, — сказал Трэш. Шивер присел рядом с Йарикой на корточки, заговорил. До Кэра долетали лишь отдельные слова, из которых он понял, что потенциальных ухажер представился, что-то рассказал о своем клане. На вопросы Йарика не отвечала. Больше того, со стороны казалось, что разговор ее раздражает.
— Неудачное время, — повторил Кэр. Почти следом за его словами Йарика вскочила и, не раздумывая, все так же молча, с силой пнула шивера. Тот извернулся змеей, чтобы не упасть в огонь, потом несколько раз ударил по одежде, сбивая искры. Но Йарика этого уже не видела, направляясь к тягачу.
— Серьезная самка, — пряча улыбку от Диэма, сказал Трэш.
— Серьезная! — снова почесал шею Кэр. — Надеюсь, мы сможем избежать конфликтов.
— Без вопросов. Никто никого принуждать не станет. Раз самка не хочет, он настаивать не станет.
— Надеюсь…
* * *
— Ну и денек сегодня, — сказал Кэр. Он сидел за Дезире, а она прижалась к его груди спиной. Кроме них, в жилом отсеке тягача никого не было.
— И все же, что это за знак? — спросил Кэр, откинув волосы девушки в сторону и рассматривая похожее на татуировку клеймо на ее скуле: небольшая спираль, крест-накрест перечеркнутая парой волнистых линий. Клеймо было у Дезире с самого детства, но за все годы черные границы рисунка не расползлись, не потеряли цвета.
— Не знаю, — Дезире неопределенно мотнула головой. — Папа никогда не говорил о нем. Отшучивался. Я спрашивала много раз, а потом смирилась. Только однажды мне почти удалось разговорить его. Это было незадолго до его смерти. Может быть, он уже чувствовал…
— И что ты узнала? — осторожно спросил эрсати.
— Он упоминал маму. Я же ее почти не помню. Так, смутный образ. Ее судьба для меня еще большая загадка. Так вот, он сказал, что она участвовала в каких-то очень важных экспериментах. И очень секретных… Знаешь, сейчас я думаю и мне кажется — он просто боялся обо всем этом упоминать. Их отношения с мамой были с самого начала очень сложными. Но я всегда думала, что дело только в ваших внутренних правилах и запретах — она же была эрсати. Как они могли познакомиться?..
— Ты полна загадок, — губы Кэра коснулись странного знака. Девушка вздрогнула и перевела разговор в другое русло.
— А с Кларком действительно что-то случилось. Вскоре после того как вы ушли, запрыгнул сюда — всполошенный, что-то кричит. Оказалось — Свельса сказала ему, что у Стефана открылась рана.
— А это не так?
— Так-так, но такого энтузиазма от Кларка я не видела… да никогда не видела.
— А где они сейчас?
— Стефан и Мария?
— Да.
— Марна распорядилась гулять им.
— Гулять?! — удивился Кэр.
— Ну, сидеть на свежем воздухе. Знаешь, я начинаю забывать — как это, просто гулять, — голос Дезире стал грустным. — Я стараюсь думать, что вокруг просто ночь. Пусть только для меня. А раз это ночь, то когда-нибудь настанет утро.
— Я уверен, что настанет… Девушка чуть заметно улыбнулась.
— Кстати, насчет твоего разговора с Трэшем… Извини, но для меня он чист.
— За что извинить? Тем лучше для всех нас. С таким кортежем мы доберемся до Феникса за несколько дней. Кэр обнял Дезире. Та не отстранилась. Напротив, прильнула к нему. Эрсати чувствовала под руками податливое тело, пальцы скользнули по пуговицам рубашки, выуживая их из петель. Девушка охнула, когда он коснулся ее груди, закусила губу, запрокинула голову. В голове загудело. Кэр, словно умирающий от жажды, впился в ее губы — такие близкие и такие желанные. Он пил ее желание, наслаждался томительными мгновениями ожидания. Тело рвалось прочь из тесных оков одежды. Взведенная граната, нависшая над пропастью лавина — сосредоточение еле сдерживаемой страсти. За дверью послышались голоса. Кэр с сожалением прервал поцелуй, запахнул рубашку Дезире.
— Чтоб их гееры унесли! Девушка тяжело дышала.
— Осторожно, — прошептала она заговорщическим тоном, — ты обжигаешь меня…
— Я и сам горю, хоть в сугроб с головой, — стараясь успокоиться, ответил Кэр.
— Но я все равно хочу гореть… Дверь открылась.
— Мы не помешали? — спросила Марна. За ее спиной стояли Абель и Свельса.
* * *
Утро началось внезапно. Солнце еще не показалось из-за горизонта и ночные сумерки не успели отступить, а в дверь жилого отсека раздался настойчивый стук. Стучал Трэш.
— Нам надо выезжать! И как можно скорее! — сказала он, когда перед ним показалось заспанное лицо Кэра.
— Что-то случилось?
— Пока нет, но может. Мы все время прослушиваем волну, на которой ведет свои переговоры инквизиция. В Люксембурге она ушла, но здесь прием возобновился. Кэр услышал, как за его спиной начинает нарастать шевеление, понять к чему клонит Трэш, — несложно.
— Только-только мы перехватили диалог. Командир одной из групп сообщает, что вблизи деревни Святого Януария замечены варвары. Их точное количество неизвестно.
— Дай угадаю: деревня стоит на нашем пути.
— Не совсем, но в том направлении. Сами по себе варвары не представляют для нас серьезной опасности. Обычные отщепенцы, без рода и племени, не брезгуют убийством и даже каннибализмом, живут мелкими группами на юге, юго-востоке Германии. Иногда совершают набеги на деревни Земли Обетованной. Забирают все, что могут унести, включая пленных.
— Что же им не спится… чтоб я сдох! — Гракх, ругаясь на головную боль и плохой сон, поудобнее устраивался в кабине тягача.
— Опасны те, кто придет на их поимку, — сказал Трэш. Лагерь снялся с места в несколько минут. Двигаясь на юг, вдоль канала, путники обогнули город Мец, который постигла та же участь, что и Люксембург. Сразу от города свернуть на юго-восток не удалось.
Дорога большей частью оказалась разрушена, съезды уничтожены, от мостов остались лишь груды камня. Пришлось проехать несколько лишних километров и только потом выбраться на более-менее сносное дорожное полотно. Незадолго до этого на глаза попалась высоковольтная линия электропередач. Большинство опор либо накренилось, либо уже лежало, постепенно врастая в землю. Странно то, что на некоторых из них даже с расстояния в несколько десятков метров можно было разглядеть развевающиеся на ветру бледно-розовые тряпки. Трэш махнул рукой, призывая не останавливаясь следовать дальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
