Читаем без скачивания Царьград. Гексалогия - Андрей Посняков

Грек скептически усмехнулся:

– Ничто не помешает ему сойти и в Константинополе. В столице полно турецких лазутчиков.

– Да, но мне кажется, что покинуть судно в укромной бухте куда безопасней. Давай‑ка расспросим вахтенных – никто не интересовался стоянкой?

– Так они нам и сказали.

– Не нам, так шкиперу… А, кстати, сегодня на вахте Саид!

Владос вдруг улыбнулся:

– Ну, пойдем тогда. Заодно вина выпьем.

Каждому пассажиру судна, как, впрочем, и матросам, полагался паек: вяленое мясо или рыба, оливки, небольшая лепешка, поллитра пресной воды в день и два литра вина. Вино приятели еще не успели до конца выпить, а потому, прихватив у боцмана кувшин, пошли искать Саида, который обнаружился на баке, у самого бушприта – как старший вахты, пришел проконтролировать юнгу.

– Расспрашивал ли кто‑нибудь о стоянке? – матрос с видимым удовольствием глотнул вина – кстати, несмотря на пост, который здесь, на корабле, все ж таки соблюдался не очень строго. – Да нет, вроде бы никто не обращался. Ника, тебя никто не спрашивал?

Ника – желтоволосый подросток‑юнга – отрицательно качнул головой. Вахтенный подал плечами:

– Вот видите.

– Ну, что ж, – вздохнул Владос. – Пойдем, пожалуй, спать – сегодня уж больше ничего не успеем.

Друзья зашагали к мачте, стараясь не наступить на спящих. В небе ярко светила луна, и черные волны били в корму корабля. Судно заметно качало.

– Брр! – опустившись на циновку, Лешка прислонился к фальшборту и поплотней закутался в одеяло. – Не сказать, чтобы очень жарко.

– Ничего, – шепотом отозвался грек. – Днем согреемся. Да и недолго уже осталось.

– Вот, то‑то и оно.

Владос быстро захрапел, а вот Лешке не спалось – все лезли в голову какие‑то мысли, образы. То вдруг привиделся застрявший в болоте трактор, то голая почтальонша, а то – милиционеры, шурующие во дворе бабки Федотихи. Вот и дачница вспомнилась, Ирина Петровна… «Средневековые люди думали и воспринимали мир совсем не так, как мы».

Совсем не так… Не так… А как? К примеру, как бы он, Алексей Смирнов, поступил, если б ему приказали выкрасть и доставить, куда надо, грамоту, да при этом еще и отвести от себя подозрения? Да точно так же, как и неведомый вор, правда, постарался бы просто‑напросто скопировать нужные схемы, да незаметно положить их обратно. При известном везении никто б ничего не заметил. А почему вор поступил иначе? Вот, как раз в этом данном конкретном случае, он – или они – должны были думать и воспринимать «окружающий мир» точно так же, как и Лешка – вполне адекватно. Нет, не права дачница Ирина Петровна, по крайней мере – применительно к сложившейся ситуации. Ну, не получилось незаметно украсть, пропажу обнаружили, поднялся кипеж – что делать? Что бы он, Лешка, делал? В первую очередь, запрятал бы куда подальше копию, а настоящую схему подбросил бы шкиперу. Интересно, способен Абдул Сиен провести на выходе обыск всех пассажиров? Черт его знает, наверное – да… Значит, копию нужно надежным образом спрятать где‑то на корабле… А потом? Что, потом снова наведаться на судно? Ах, извините, господин капитан, кое‑что забыл! Правда, у вора могут быть сообщники среди команды… А вот тогда бы он, скорее всего, не имел бы никаких проблем! Скопировал бы, и тут же вернул схему на место, в капитанский сундук. Сундук… Он ведь запирается на замок, а замки здесь хорошие, мастера делают на совесть, каждый с особой хитростью, простым подбором ключей не откроешь. Так – так – так… Значит, ключ сначала выкрали… или просто сделали восковой слепок с замка – куда уж проще и безопасней! Да‑а… Только за малым дело – изготовить ключ. Нужна кузница.

Корабельный кузнец – сообщник шпионов? Гм… все может быть. А может и не быть! Может, все гораздо сложнее и вместе с тем проще. Шпион воспользовался кораблем два раза! На пути из Константинополя в Трапезунд сделал слепок, в Трапезунде заказал любому кузнецу ключ, снова сел на корабль, ну а дальше – дело техники. Не слишком ли сложно? Да, довольно муторно. Ну, а вдруг этот самый шпион ездил в Трапезунд по каким‑то своим делам, а схему похитил так, по пути. Или лазутчику приказали это сделать, узнав, куда тот собирается. Очень может быть, очень может быть… Шкипер, кажется, говорил, что замок не сломан, и сундук цел. Вот, с этого и нужно было начинать, а не искать мальчишку – монаха, который, скорее всего, здесь вообще ни при чем. Итак, завтра же опросить корабельного кузнеца – мало ли, кто что заказывал? «Ах, я такой рассеянный, такой рассеянный, вот, только что уронил за борт ключ от дорожного сундучка. Вот, сделал слепок с замка». Примерно так…

Удар корабельного колокола разбудил пассажиров на утреннюю молитву. Рыжебородый священник забасил, замахал кадилом. Спокойная лазурь неба висела над мачтами, а за кормою вставало солнце. Быстро теплело, но все равно, многие поеживались, не в силах отойти от ночной прохлады.

– Господи, иже еси…

Крестясь вместе со всеми, Лешка обдумывал план действий. Во‑первых, отправить Владоса к шкиперу – пусть разрешит опросить кузнеца, во‑вторых – тщательно пересмотреть судовую книгу, обращая самое пристальное внимание на повторяющиеся фамилии – тех, кто плыл и туда, и обратно. Вообще же, это лучше поручить Георгию, ему все равно нечем заняться…

Юноша крестился неумело, но старательно. Как и большинство россиян, он вполне искренне считал себя православным, по наивности полагая, что для этого достаточно просто зайти в церковь на какой‑нибудь большой праздник. Постов можно не соблюдать, молитв не знать, символа веры – тем более, самое главное – носить на шее крестик, красить на Пасху яйца, а на Троицу ездить на кладбище. Вот, в общем‑то, и все россиянское православие. Как с презрением говорил старший воспитатель Василий Филиппович – «Стыдно!»

После утренней молитвы матросы принялись за приборку. Абдул Сиен поддерживал на своем судне образцовый порядок, и команда каждое утро вылизывала буквально каждую щель. И не дай бог кто‑то что‑то пропустит. В руках у боцмана покачивалась увесистая плетка.

Согнанные со своих мест пассажиры уже не роптали – привыкли.

– Вы – на корму! – контролируя центровку судна, деловито распоряжался боцман. – А вы – на бак!

– Куда?

– На нос, сопли сухопутные!

Владос побежал на корму, к шкиперу, а Лешка – торопливо, как и все – зашагал к бушприту, пользуясь моментом, чтобы навестить узника. Юноша уже обогнул фок‑мачту и подошел к трапу, как вдруг…

Как вдруг нос к носу столкнулся с тем самым молодым монашком, которого искал весь прошедший день, а с ночи – забыл и думать. Он! Он! Смуглое худое лицо, длинные темно‑русые волосы, серо‑голубые глаза, ряса…

Монашек, как видно, тоже узнал Лешку… и широко улыбнулся:

– Здравствуйте, рад вас видеть. Как спалось?

– Спасибо, неплохо, – Лешка не знал, что и делать.

– Сочувствую, – скорбно поджав губы, кивнул монашек. – Я видел, как арестовали вашего друга. Думаю, капитан возвел на него напраслину – мало ли кто мог подкинуть под циновку похищенный портолан?

– Да уж, – юноша махнул рукой.

А монашек неожиданно предложил прогуляться по палубе – матросы как раз закончили уборку:

– Если у вас, конечно, найдется время.

– Да найдется.

Чуть ли не под руки, они сошли с бака и неторопливо зашагали к корме.

– Приятная погода, не правда ли? – улыбнулся монах и вдруг хлопнул себя по лбу. – О, Святая Дева, я же совсем забыл представиться! Массимо Дженовезе, брат ордена святого Франциска Ассизского. Можно просто – Массимо.

– Алексей, – кивнул Лешка. Монашек вдруг показался ему довольно симпатичным – и с чего было принимать его за шпиона? – И можно по‑простому, на «ты».

– О, конечно, конечно, – Массимо улыбнулся. – Я тоже думаю, что ни к чему разводить церемонии. Очень приятно познакомиться, уважаемый Алексей. И – разреши еще раз поблагодарить тебя за вчерашнее вино. Признаться, так хотелось пить, что… – он виновато развел руками. – Согрешил, каюсь! Нарушил пост.

– Да, да, – шутливо улыбнулся Лешка. – Как же это вы… ты… так?

– О, мы, францисканцы, больше обращаем внимание на помощь нуждающимся, нежели на соблюдение формальностей.

– Это, по‑моему, правильно.

Монах рассмеялся:

– По‑моему – тоже.

«А он вполне приятный парень, – подумал Лешка. – Наверное, зря мы его подозревали… ну, просто тогда некого больше было…»

– Алексей, а я ведь искал с тобой встречи, – оглянувшись по сторонам, Массимо понизил голос.

Лешка вдруг почувствовал, что от нового знакомого чем‑то пахнет. Чем‑то таким родным, приятным, новогодним… Апельсины! Ну, точно – апельсины!

– Слава Святой Деве, хоть тебя не упрятали под арест, а ведь могли бы, могли… И вот, о твоем друге… Я видел, своими глазами видел, как около его циновки ошивался какой‑то парень… Думал еще – наверное, он что‑то хочет украсть. И – увидел, как он что‑то вытащил из‑за пазухи.